Форум » Кембрийский Период » Текущая книга. Отрывки под тапки. » Ответить

Текущая книга. Отрывки под тапки.

Rosomah: Тут будут выкладки. Как и на ВВВ. Для начала - маленькое уточнение. Книга будет про Немайн, и хронологически продолжающая две предыдущие. Но я постараюсь сделать ее отдельной книгой. Не продолжением сериала, а вещью, вполне употребимой без первых двух частей...

Ответов - 79, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 All

Rosomah: SeaJey Не понял? Я не правил первый пост...

SeaJey: Имелся ввиду первый пост с продой, а так-то он второй. В diff'е разница только в точке и троеточии в конце.

Rosomah: SeaJey Да, глюк. Получается, новый вариант я и не выложил...

Rosomah: Нормальный правленый вариант. Первое марта Камбрия, западная пятина королевства Британия, дорога от Кер-Мирддина на Кер-Сиди 1 марта anno 1401 ab Urbe condita (anno 646 AD) Перед глазами - поворот узкой дороги. Это Камбрия, где дороги состоят из поворотов, по сторонам неширокой колеи вздымаются холмы, а склоны покрывает узор из дубовых и буковых рощ. Первая, жидкая зелень надежно спрячет воинов... Это Камбрия - и будь ты чародей или языческий бог, тебя убьют. Это Камбрия - предатель сыщется всегда! Вот и теперь рядом с чужаком стоят местные бритты. В руках - верные луки, на поясах - кинжалы. Они готовы, они насторожены. Они верят, что будут умирать за веру и за кланы... и это правда. Камбрия - лоскутное одеяло. Обиженный, обойденный, озленный найдутся всегда. Не понадобилось золота, только слова. Презренный металл, пожалуй, только оттолкнул бы благородные души. Не всякий рискнет выступить против силы, против славы, против древних легенд. Таких - мало. Мало, но, быть может, достаточно? Прибавив тех, кого можно использовать втемную - да! Расчет? Сложен, мозги можно свернуть. Сначала казалось - вся надежда на внезапность. Ведьма-демоница считает, что едет по своей земле. Наверное, успокоится. Тут - стрелы в упор. Потом - топоры и ножи, но на них надежды немного. Если ведьма успеет пустить в ход силу - пиши пропало. Армии разгоняла! И ночью не напасть - в темноте, зараза, видит лучше кошки. Да и кроме силы - у исчадия ада охрана. Падкие на золото и славу рыцари с равнин, варвары с севера, ведьмы... Что тут даст внезапность? Потери среди охраны, и то, если повезет. Потому решено - действовать верно. Сыграть в шахматы с чертом, выставить против ряда фигур - ряд пешек. Себя не жалеть - может и получиться. Если мастерица с волосами цвета крови допустит хотя бы одну помарку. А еще сегодня - правильный день. Сегодня - первое марта. День, который в Камбрии считают своим. Считают, да просчитаются! Ветер шепчет в ветвях: "Спокойней, спокойней". Но вдалеке игра уже началась, фигуры делают заранее оговоренные ходы. Жаль, не посмотреть, как у них получается. Что должно выйти - известно. Говорено-переговорено, сотни раз прокручено в голове. Только прищурь глаза - и вот по дороге катится поезд демоницы. Или, как говорят местные, "Охота". Дикая Охота, которую не разбить силой человеческой. По счастью, в этой битве пребудет и сила Господня... И все-таки страшно проклятое волховство! Грохочут огромные колеса, подпрыгивает над тремя осями крытая повозка. Велика, тяжела, неправильно быстра. Такие подданные ведьмы кличут "тяжелыми колесницами". Что до скорости, так ее путь сжат заклинаниями. По бокам - северные варвары с большими щитами, рыцари свиты. Над льняным верхом - копье с флажком. Красно-зеленым! Цвет крови, цвет жизни. Цвет потустороннего мира и цвет любви... Хорошую любовь она принесла на земли Британии: кучи костей по ратным полям, торжество язычников над христианами, такое, что и само имя христианина не значит больше брата по вере. Ей, твари с ушами в форме рогов - знак, знак! - служат и монахи, и священники, и целый епископ. Не полухристианин из бриттов или ирландцев - подлинный епископ из Рима, отправленный на край земли за неведомые прегрешения перед Святым Престолом. А край земли - это и край заземелья, откуда прет нечисть, что щедра на посулы и скупа на плату. Тем скорей следует уничтожить искусительницу, а до тех, кто не выдержал посланного свыше испытания, черед дойдет. Потом. Меееедленно. Пусть те, кто этим займется, не забудут в трудах своих тех, кто сделал главный шаг. Стал пешкой Господней на доске цветов огня и листвы... На самом деле - давно стал, в тот день, когда к одному из лучших учеников монастырской школы в Кентербери подошел епископ Деусдезит и предложил службу - тяжкую, тайную, но несущую пользу Святому Престолу. Сказал, что сам Господь назначил юношу к такой работе, даровав ему, по матери, наружность бритта и душу сакса - по отцу. Так и вышло... Еще один беженец с востока никого на землях Камбрии не удивил. Он жил, он ждал - и вот, дождался! Летит, только брызги из луж, колесница, но - стоп! Поперек дороги валится кряжистый ствол, кони хрипят, копыта бьют воздух, щиты телохранителей смыкаются вокруг их прелести. И - ничего. Только птичий пересвист. Среди которого теряется сигнал: "Дело сделано!" Верно. Сделано. Пусть охрана мозолит глаза о дубовую листву, ждет посвиста стрел. Ничего. Это - первый ход, короткий шажок на одно поле вперед. Белая пешка двинулась... но бить первым ходом пешки не умеют. И вторым. И третьим... Деревья валятся, птицы кричат. Ничего больше! Больше и не надо, больше - ждут. А такая малость заставит сперва - насторожиться, потом - задуматься. И что придет в меченую адом голову? Не слишком простое, но и не больно сложное. У ведьмы разум остер, но придавлен грехами к земле. То, про что сказано: "только тепел". Ходят слухи, что черт по имени Оккам поставил у нее в голове особую бритву, что срезает лишние мысли - о милости Господней, например, и о чудесах Его. Это ее и сгубит! Что она решит, если нападений не будет? Рассудочный ответ один - что покушаются не на жизнь ее, а на ее время. Желают задержать, оттянуть возвращение в город. Значит, тварь начнет торопиться. Охрана перестанет смотреть по сторонам, телохранители утратят настороженность... Тогда... Да, крик цапли! Поставленные цепочкой люди передают сигнал быстрей любой волшбы. Там, на дороге, первые стрелы сорвались с тетив. Именно там, у очередного дерева - когда спешенные рыцари принялись отворачивать с пути преграду. Меткие стрелы, злые - не в людей, в лошадей. Торопись ведьма! Торопись! Бросай по дороге безлошадных воинов, оставь повозку... А лучше - отправь часть сил в лес, ловить стрелков. Ловить, наспех допрашивать... Пусть покричат горские свиньи! Так кричали люди, которых рубили насланные тобой на Уэссекс язычники... Что ты от них узнаешь? Только то, что знают они, а эти знают лишь то, что тебя нужно задержать, чтобы провести на Совете Свободных важное для клана решение. А потому - рванешь вперед еще быстрей. За криком цапли - крик совы. Она уже знает о засадах, но еще не догадалась, что идет охота на Охоту! На лошади ей ехать нельзя, а потому бить в колеснице не следует - за одним исключением. Если охрана отстала от колесницы, пора подранить того, кто правит лошадьми. Случайно, вместе с конем. И вовсе не насмерть... Хорошо бы, ухитрились задеть одну из ведьм! Например, старшую ученицу демоницы. Или - сводную сестру. Не угадать, не угадать. Наступает время истинной атаки. Первые стрелы лежат на тетивах. Скоро! Из-за поворота доносится гром повозки. Проклятый флажок! Бритты могут передумать, не стрелять во флаг родины. Шепнуть: - Вон, считает, что весь остров подмяла... На козлах - сама. А кто еще? Ряса непонятного цвета, синюшная рожа - синим рисуют дьявола - лошадиные уши прижаты к плечам. Странно, она совсем не выглядит торопящейся. Неужели - чует? Точно! Придержала коней, повернулась к лесу... Пятьдесят шагов, ведьма без брони... Шансы есть! - Бей! Стрелы вылетают из рощи, поют рассерженными осами. Успеть! Предыдущие еще в воздухе - на тетивы ложатся следующие. По той же цели. Стрелы - со всех сторон, напрасно ведьма прячется за щит. И вот - чудовище утыкано, как подушечка для иголок, но чудовище живо. Что-то кричит... Встает - в рост, прыгает с колесницы, только дорожная пыль пляшет под подолом, из-под прорех мелькает красноватый блеск. Жива! Ну, никто и не надеялся, что чудовище можно одолеть обычным оружием. Люди с криком бегут вперед, чтобы превратиться в остывающие тела. Но у него - другая цель. Единственная цель, которая не может дать отпор. А те, что могут будут заняты, пусть и недолго. Убивая! Но эту кровь они пьют напоследок. Лязг клинков. Недолгий. Достаточный. Вот варвар-северянин сносит по голове каждым ударом. Вот сестра чудовища орудует длинной колесничной секирой, черепа в куски разлетаются, ребра вырываются наружу, руки-ноги летят на примятую траву... Над бойней - летит смех. Весело ей, радостно! Вот третья ученица. Продавшая душу, слившаяся с пришелицей из преисподней. Ножи без конца вылетают из ее рук... а промахнуться в давке у высоких колес она и хотела бы - не смогла. Странно - никто не читает заклинаний, не поет. Только оружие. Подлое: ни брошенный нож, ни арбалетный болт, ни кривой клинок честным не назовешь. Но силу ада никто напрямую не использует... Даже сама тварь! Гадина - в гуще человеческой. У горцев нет доспехов, а у нее... Словно толстой демонической шкуры ей мало! Ряса иссечена, свалилась с плеч - а под ней металл! Рукотворная чешуя, клепана внахлест. Тварь кубарем крутится, только розовые грани клинков блестят, только ошметки плоти разлетаются, кровища под сапоги хлещет... Ей - не скользко! Все это на краю взгляда, в сумерках внимания. Главное - в повозке. А к ней идти... Мимо кого? Неважно. На плечах - куртка из кожи восьми оленей, заклята финскими колдунами от топора, меча, ножа и стрелы. Точно выдержит пять любых ударов! Потом... Увы, и за эту в Суоми содрали столько, точно знали - на этот раз судьба дьяволу побороться самому с собой. Меч в руке - тоже особый. Но его время еще не пришло. Теперь - пора куртки. И точно: болт проходит сквозь оленью кожу, но плечо лишь щекочет, меч лишь срубает полу, подток секиры оставит лишь кровоподтек, нож застрял в складке. Чудовище обернулось. Время замедлилось. В огромных без белков глазах - они, оказывается, серые! - страх. Дрожи, порождение тьмы! У тебя, кроме меча есть кинжал - но розоватая слюда клинка из преисподней бессильно дрожит в борту повозки. У мстителя еще два удара жизни - а левая рука достигла цели. Хнычущий сверток - у него. Младенец. Сын ведьмы! Не родной, да и способна ли адская тварь рожать? Человеческого детеныша своим назвала. Наверное, желает выучить злу. Сгубить... Надо бы рассечь горло, чтобы отошел к Господу невинным, но на кону куда больше христианских жизней. И душ, конечно! Потому... Хриплый от неверия, что - получилось, голос. - Я требую поединка. Иначе! Сталь особого меча прижимается к детской шейке. Чудовище застыло. Еще бы! У нее большая власть и сила, но и пределы положены большие. Душа, от которой отсечены куски, больше не может лгать - и, что главное для врага человеческого, не может считать за заслугу, когда произносит правду. Зато вынуждена держать слово. И вынуждена защищать того, кого назвала сыном. Но отчего с черных губ срываются такие горячие слова: - Положи маленького... Положи, и я сама тебя убью! Одна-одна, сама-сама... Слово! Хочешь, доспех скину? Только отдай моего сыночка... Вот так, сестре. Доспех? Заманчиво... И подло. Почему-то. Почему? Но язык сам объявляет: - Нет, тварь. Будем биться, как есть. За слезы христиан, за сожженные церкви Уэссекса! И знай - моя куртка выдержит два любых удара, а твой доспех - бумага перед клинком, в рукояти которого лежит настоящий палец святого короля Эдвина! - Святого, убивавшего христиан Камбрии? - синерылая хохочет, - Не думаю, что он тебе поможет на этой земле. Эй, дайте нам место! Все в круг! Решим дело сталью! Варвар-северянин спокойно сообщает: - Придурок труп. Ставлю против него, сто к одному. Но надо ж - финская куртка. Надо что-то придумать, на будущее... Сам дурак. Радовался бы, что сейчас госпожу убьют. А то страшно подумать, что она с тобой за то, что враг к ее сыну прорвался, учинит. Зло жестоко. Или варвар уже настолько раб, что будет лизать казнящую руку? Под ногами молодая трава пробивается сквозь прошлогоднюю. Начало марта, первое марта... День святого Давида. Самое время покончить с Голиафом! Кто выжил - свои и чужие - раздались в стороны. Северянин меряет шагами ширину дороги. Жалеет, что не перекресток. Но - какая разница? Это не северная кровавая забава, не игра на славу и деньги. Бой на жизнь и смерть, вечную жизнь и конечную гибель. Встали. Сверкает серебро святого меча. Навстречу тускло блестит розовый клинок. И - заминка. Почему казалось: демоница бросится в бой первая. Но та стоит, разглядывает. Неужели сила меча такова, что - не смеет? То-то уши прижаты, как у кошки, шипящей из угла. На лице - оскал. Зубы - острые, у людей таких не бывает... Но ждет! Нет - дождалась! Шаг вперед, замах... Сначала - недоумение. Потом, быстро - боль. Клинки даже не столкнулись. Она просто сместилась вбок... и окончила бой. Одним ударом. Остается стоять, зажимая культю. Чужая сталь рассекла руку точно между рукавом заговоренной куртки и рукоятью с мощами. Единственное уязвимое место. Как просто было его прикрыть... Увы, гордыня подвела. Что ж, придется стать не героем, а мучеником. Тварь, правда, не торжествует. Уши уже не прижаты - свисают к плечам. - Твой план был слишком сложен, чтобы удаться, - сообщает ведьма. Тоже обычно для зла - насмехаться над поверженным. Ничего, придет другой мститель. Ведьма снова молчит. Сейчас один высверк, тьма... Прости, Господи, за то, что жить хочется! Попаду в рай - сразу спрошу, отчего попустил синемордой, отдал ей победу. Тянет. Издевается. Клинок прячется в ножнах. Прикажет схватить, пытать? Укрепи, Господи! - Уходи. Ты враг, но ты не убиваешь детей. Даже моего... Потому, сегодня - живи. Передай всем: кто протянет лапу к моему сыну, пожалеет. Ты тронул его грязной рукой - остался без руки. Другим повезет меньше. Ясно? Ступай... И это все? Ни казни, ни пыток, ни допроса? Или она будет следить, чтобы узнать, кто ему перевяжет руку, даст кусок в дорогу, перекинется словом? Чтобы уничтожить всех? - Я и так все уже знаю, - откликается чудовище на мысли, - узнала достаточно, пока билась. И это ты тоже передай. Пусть пославшие тебя дрожат. Уж их-то я не пощажу... Обнимает сына, тот тянет к матери ручонки, за волосы дергает, за уши, а та их только пониже свешивает, да улыбается... Странно: чудовище, а любовь в ней почти человеческая. Да еще к приемышу! Даже не верится... А еще не верится, что все окончено. Ни победы, ни мученичества. Только нарастающая боль в культе и в душе. Кровь, пробивающаяся сквозь пальцы, сваленное в кучу оружие, северянин, протягивающий отрубленную кисть. - Держи. Похоронишь. А еще можно высушить и носить с собой. Многие так делают, чтобы ведьмы не добрались... Эти ведьмы, значит, добираться до него не хотят. Верно. Главная - отпустила, значит... Охота распалась на людей. Почти обычных. Та, что метала ножи, подходит ближе. Рассматривает, словно диковинное животное. Пожимает плечами. - Думай. - Что? - Думай. А еще - чувствуй. Не при нас. Потом. Отворачивается. Думай, чувствуй... Вот она, пытка! Знать, что провалил дело, что исправить его некому. Нет, это - гордыня. Некому - здесь и сейчас, и этого достаточно, чтобы залить сердце полынью. Это горячит голову хуже отнятой кисти. Это мутит взгляд сильней боли. Ненужность. Неправедность. Без воли свыше и лист оземь не опадет. Тем более, не пролетит между заклятой курткой и спрятанными в рукояти мощами клинок с кровавым отливом. Так нужно... Почему? Нужно понять. Это важней, чем перетянутая рана. Смешно, но рану сестра чудовища перевязала! Ужасная ведьма и важничающая девчонка в одном лице. Еще жаловалась, что убивать умеет лучше, чем лечить, а это для ведьмы, оказывается, неправильно. Нужна ли кому жизнь, спасенная ценой спасения? Так цену она не назначала. Зато сказала, что прикладывать к обрубку, чтобы рана не нагноилась. Так, мол, заживет и верней и быстрей. А потом осталась дорога, тошнотворный запах поля битвы, понемногу сменившийся клейким ароматом проклевывающихся почек. Ноги подкашивались, но шли. Навстречу попадались спешенные рыцари. Следовало умереть, но с языка раз за разом срывалось бесстыжее: - Она меня отпустила. Три слова и увечье оказались хорошим пропуском. Боль не уходила - становилась привычной, в голову возвращались мысли. Так, невольно, пришлось исполнить приказ маленькой темноволосой ведьмы. Думать. Чувствовать. Ведь не думать, не чувствовать - значит, не жить! Уж не хотела ли хитрая, чтобы он из мятежного противоречия на себя руки наложил? Это ведь так просто: сорвать повязку! А потом - пекло. Зато крест тащить тяжело. Ставшее от раны немощным тело уподобилось кресту... Нет, это бред - или гордыня! То, из-за чего не досталось славы - ни победной, ни мученической. План-то удался. Просчеты, если и были, оказались несущественными. Он вышел с чудовищем один на один, закрытый от ударов, с неотразимым оружием - и пал. День святого Давида, так и есть. И по извилистой дороге, шаг за шагом, бредет со стороны Кер-Сиди к Кер-Мирддину поверженный великан. Который, на одном из мучительных шагов - понял. Так, шаг за шагом, капля за каплей, мысли и чувства создали понимание. Виновен не человек или оружие, виновен - всегда - грех. Щит, что отразил меч с мощами святого, и меч, который пробил заклятую финнами куртку - не доспехи адского отблеска, не кровавые клинки. Иное, духовное оружие. Ужасная ведьма защищала свою материнскую любовь, а значит Бога, который и есть любовь. И победила, и было ей попущение. Мятежница и грешница, да пропала не до конца. Кто же протянул руку к невинному... Исполнял праведную службу, но исполнился - гордыни, не заметил, как ступил за черту. Фигуры на красно-зеленой доске на мгновение поменяли цвет! И кто виновен? Грешник. Слепец, что не рассмотрел: отрезать способность ко лжи черти могли разве существу, и без того не склонному обманывать. Что ж, это урок. Не грешнику чужие души спасать. Свою бы от геенны избавить. Этим он и займется! По дороге от Кер-Сиди на Кер-Мирддин идет человек. Он собирается жить - не вечно, но достаточно долго. Он все еще надеется попасть в рай - поступив в монастырь и посвятив себя молитвам. И, как ни странно, надеется через много лет встретить в сини небес ушастую ведьму с синюшным лицом и острыми зубами. Кер-Сиди - столица республики Глентуи Март-апрель anno 1401 ab Urbe condita (anno 646 AD) Затихло громыхание колес по деревянной мостовой. Закончился долгий путь. Снова закатные блики разрисовывают дощатый пол, исходит теплом бок пузатой печки. Скоро и не нужна будет: станет тепло, а над недостроенным городом поднимется рукотворная скала жилой башни. Все привычно, все почти так же, как осенью, до похода. И сестра, вся в белом, сидит на пятках, на руках - сын. Все как прежде - и все не так. Уходили - были папины дочки, дружные, как пальцы родительской руки. Уголки губ Эйры ап Дэффид, ригдамны Гленской, двинулись вверх. Ага, эта, в белом - шестой палец, что приемный - так в Камбрии не разбирают. Кому - Немайн, Неметона, Минерва, Афина... Кому - сестра, которую можно тягать за уши, два розовых треугольника, которые то взлетают к макушке, то прижимаются к голове, то виснут к плечам. Сейчас вот, развернуты на маленького. Больше никого для сестры теперь нет... А у Эйры никого, кроме Немайн. Битва не пощадила - осиротели. - Майни, ты меня слышишь? - Умм-нуу. Вот и понимай, как хочешь. Сестра вперилась в маленького, окружающие превратились в бесплотные фигуры. И по морде дай - не заметит. Или решит, что - угроза детенышу, и прибьет. Подсыла саксонского отпустила, а сестру родную прибьет. Да, родную, кто б чего не говорил. Как-то так вышло, что у Эйры ап Дэффид Вилис-Кэдман более понимающих родственников не осталось.

Rosomah: Новое. Кер-Сиди - столица республики Глентуи Март-апрель anno 1401 ab Urbe condita (anno 646 AD) Затихло громыхание колес по деревянной мостовой. Закончился долгий путь. Снова закатные блики разрисовывают дощатый пол, исходит теплом бок пузатой печки. Скоро и не нужна будет: станет тепло, а над недостроенным городом поднимется рукотворная скала жилой башни. Все привычно, все почти так же, как осенью, до похода. И сестра, вся в алой стали, сидит на пятках, на руках - сын. Все как прежде - и все не так. Уходили - были папины дочки, дружные, как пальцы родительской руки. Уголки губ Эйры ап Дэффид, ригдамны Гленской, двинулись вверх. Ага, эта, в белом - шестой палец, что приемный - так в Камбрии не разбирают. Кому - Немайн, Неметона, Минерва, Афина... Кому - строгая наставница, что терпеливо сносит выходки младшей ученицы. Зато учебы - сестра, которую можно тягать за уши - два розовых треугольника, которые то взлетают к макушке, то прижимаются к голове, то виснут к плечам. Сейчас вот, развернуты на маленького. Больше никого для сестры теперь нет... А у Эйры никого, кроме Немайн. Битва не пощадила - осиротели. - Майни, ты меня слышишь? - Умм-нуу. Вот и понимай, как хочешь. Сестра вперилась в маленького, окружающие превратились в бесплотные фигуры. И по морде дай - не заметит. Или решит, что - угроза детенышу, и прибьет. Подсыла саксонского отпустила, а сестру прибьет. Родную, кто б чего не говорил. Как-то так вышло, что у Эйры более понимающих родственников не осталось. А эта - замолчала. - Майни... Близко подошла. У хрупкого существа из белоснежного льна - медвежья хватка. На запястье словно капкан щелкнул. Тянет - вниз, к себе. Сидим. Сестра руку отпустила, зато обняла за бок, щекой о плечо возит. Зря в голову напраслина лезла, Немайн своих и в беспамятстве помнит! С ней хорошо. Надежно. Почти как при живом отце. Захотелось плакать. А на дворе - дела, что не одну лишь Эйру дожидаются. Там - у великой сиды хребет затрещит, не то, что у трех учениц. Пусть одна из них и числилась некогда старшей ведьмой клана Вилис-Кэдманов. - Ты что, всю жизнь сиднем сидеть собираешься? - Неаа... Ну вот, уже что-то осмысленное. Выздоравливает! Вот, ухо навстречу словам повернулось. Мол, в него и говори, а заодно почесать не забудь. - И вообще, маленькому ходить надо. Или хоть ползать... - Угу... Точно... Будем учить! Будем-будем! Правда, хороший мой? Вот и славно. Хоть какая деятельность. Только... - Майни, может, ты хоть броню скинешь? Маленькому, чтобы учиться ходить, за юбку цепляться надо. Очень помогает. Очень-очень. Сейчас для разговора с сестрой нужны слова попроще. Она растворяется в младенце - оттого сама наполовину дитя. - У меня запасная ряса есть. Наброшу поверх. Доспех нужен. Маленького защищать. - Даже в башне? - Даже. - Даже от меня? Взгляд в упор. Страшное: - Ото всех, - и быстрое, извиняющееся, - Сейчас - ото всех. Это - можно принять. Это, как болезнь, пройдет. Только - что останется? Вот и началась дальняя прогулка - от окошка до стены. Малыш охотно стоит, сжимает в кулачке материн палец, а шагнуть - не уговоришь. Не дорос, что ли? Ползает-то шустро, нянька отвернуться боится. За окном - весна, дело, радость. Страна охотно простила правительницу - не королеву! - за то, что не сверкала перед войсками алыми отблесками панциря, когда граждане республики Глентуи проходили в триумфальном шествии по улицам новорожденного города. Все понимают - после покушения у Немайн приступ чадолюбия. Каждый знает - холмовой народ любит детей. Настолько, что понравившихся младенчиков крадет. Немайн - сида честная, никого не воровала, мальца усыновила по обычаю, кто не верит - может прежнюю мать, а ныне кормилицу, расспросить. В квадриге перед колонной ригдамна-наследница красовалась. Об Эйре ап Дэффид иначе и сказать было нельзя: кольчуга холмовой работы вычищена до лунного сверкания, в белокурой косе - стрела, на плечах - плащ, багряный, как закат над западным морем. Кони в масть подобраны, волос в волос. Как и положено владычице волшебных земель, белые! Парад - не война, здесь не придется рубить упряжь, избавляясь от павших лошадей. Колесничей Эйры, Анне - а заодно и старшей ученице Неметоны - в минувшем походе доводилось делать это часто... Даже слишком часто! Неважно, что доля той, которая ведет - быть целью для острого железа. Этого люди не заметят, зато убитые лошадки будут посчитаны. Очень точно. Для пущей верности полученное число на три умножат... Получайте, люди Камбрии, новый слух - оказывается, Анна Вилис-Кэдман умеет отвести стрелу или дротик, подставив в качестве жертвы лошадь. Сама она уверена, что защитное заклинание - работа сиды. Мол, колесница, так сделана, что волшба происходит сама собой. Сида ласково смотрит на сына. Руки раскрываются, просят - иди к маме. Ребенок прижат к груди, а окно уже видит спину. Окно - опасно! Через стекло может ворваться стрела или дротик. На спине, под рясой, розоватые пластины брони. Какая-то примесь в хорошем, нездешнем железе. Малыш хнычет. Хочет потрогать штуку, из которой льется свет. - Ирландец, - фыркает мать, - интересно тебе. А мне страшно... Но ведь и потом страшно будет! Вот вырастешь, оденешь доспех, поскачешь навстречу врагу... Куда деваться, не изведу я зло на земле. И что, не пускать? Не дело! Так что... смотри. Трогай. Правда, холодное? У сиды - уши прижаты, глаза сощурены... не мигают! А маленькому надоело играть со светом. Окошко-то мутное, не видно через него ничего. И не разноцветное, как в детской... Значит, снова - учеба. Шаг, еще шаг. Спокойный любящий голос ободряюще воркует. Для всех - у Немайн продолжается приступ боязни за малыша. На деле... Она уже спокойна. Нагло пользуется возможностью отбросить все хлопоты и вдоволь с сыном натетешкаться. По-свойски. Например, выучить ходить, пусть пока держась за руку. Это, пока, в главных. Во вторых... Боится она выходить. Не за себя. Не за сына. Вообще. Несколько дней назад на разбитой грунтовой дороге, рухнула в замешанную на крови грязь ее вера в способность понимать людей. Никогда раньше не было, чтобы она - так ошиблась... Не близко от яблочка, не далеко, не в молоко даже - стрела полетела назад. В сердце лучницы. Ее решения, как удалось убедиться, вели по грани между жизнью и смертью не просто множество людей - армию и народ. А еще - судьбу маленького, что уже называет ее мамой... И все это стоит на гнилом фундаменте! А впереди - новые решения. Стоит "войти в разум", от Немайн, Хранительницы Правды, немедля потребуют решений. И как судить, если не знаешь, чем отзовется выбор? Если непонятно, кто прячется за маской знакомого или впервые видимого лица? Пыталась погасить панику. Отступить. Решить самую простую задачу. Ответить на вопрос: - Кто такая Немайн? Сначала была радость. Я - это я! А вот после... Наружные, неточные определения скатывались в темноту, не оставляя в душе отклика: "Верно!" Закралось подозрение - Немайн нет. Есть безумие другого человека, с чьей памятью она проснулась полгода назад, в ночь Самайна - взрослой. По крайней мере, взрослой телом и знаниями. Этих знаний хватило, чтобы прижиться в мире людей, переделать кучу дел, найти опору в лице приемной родни и друзей - и, под конец, встретиться на дороге меж холмов с тем, о чем не раз слышала в песнях, читала в книгах, помнила чужой памятью. С человеческой способностью предавать. Человек со священным мечом - открытый враг, такой испугает только труса. Дело и не в тех камбрийцах, что шли за ним... В семье не без урода, и найти выродков, что продадут отечество за золото или красивые слова, можно в любом народе. Десяток - легко, а при умении - и тысячи. Беда в ином. В спокойных глазах людей. Для которых все произошедшее - нормально. В клановой старшине, что выговаривает сестре за казнь предателей. Мол, суд вышел неровный: какого-то сакса отпустили, а людей, рожденных на этой земле, по ветвям развесили. Даже тех, кто сам сдался. Сестра... хлопала глазами и молчала. Сама Немайн тогда говорить еще не могла, только разговор запомнила. Забывать она не умеет. Наверное, так и пришлось бы Эйре извиняться за казнь переметчиков. Глядишь, еще пришлось бы семьям платить... Выручила старшая ученица. Вспомнила ведьмовской принцип подобия. - Дрался за саксов, стал саксом. Так что, благородные вожди, вступаться вам не за кого. А ежели есть, так и сами вы - не бритты! Те - кричать, что в старых законах такого нет. Анна - отрезала, что Глентуи - край, хранимый сидой, а потому ведьмовской закон здесь не ниже обычая. А писаный закон... Вот Хранительница правды в разум войдет, изложит. И по Писанию, и по юстинианову Кодексу. На том дело и встало. Жить, ожидая удара в спину - нельзя. Значит, нужно снова обрести опору. А заодно - сделать шаг к открытию себя, к доказательству самого своего существования! Скажи мне, кто твой друг - и я скажу, кто ты... Не так ли? Но кто такой - друг? Во всяком случае, не тот, кто ударит в спину... Хорошее определение. Его - можно проверить. А еще друг - это тот, кто за проверку простит! Разум сиды, обрадованный, что выбрался из трясины на твердую землю, немедленно принялся разворачивать планы - четкие, практичные. Например, для начала следует завершить "болезнь", выйти на люди, работать и веселиться как ни в чем не бывало. Жить обычной жизнью, в контрольном состоянии. А проверки... Не дело специально провокации устраивать, когда вокруг куча работы. Жизнь сама даст случай. Главное - не просмотреть результат. Немайн подхватывает сына на руки. Быстрым шагом - в детскую. Вздох. - У меня много дел, хороший мой. Вечером я снова загляну... Жди маму, и не слишком обижай Нарин... Ту, которая тебя родила, но, так вышло, отреклась. Можно ли ей верить? Узнается! Теперь - по очереди - бочка с горячей водой, свежие рубашки, тонкий лен церемониального платья. В руку - посох, знак власти и оружие разом. Шаг на порог. Ну, здравствуйте, добрые люди. Сида Немайн снова с вами. Рады?

Алек Южный: По первому куску. >>Это Камбрия, где дороги состоят из поворотов, по сторонам неширокой колеи вздымаются холмы Лучше немного иначе. Перед глазами - поворот узкой дороги. Ведь это Камбрия, где дороги вьются меж холмов. Не широкая колея, а склоны вокруг покрывает узор из дубовых и буковых рощ. >>Не понадобилось золота, только слова. В злате не было нужды, нет - только слова. >>Потому решено - действовать верно И потому - решили: действовать надо наверняка. >>Cыграть в шахматы с чертом Разве с ним играли? Странное выражение, имхо. >>Себя не жалеть - может и получиться. Если мастерица с волосами цвета крови допустит хотя бы одну помарку. Себя жалеть не будешь - быть может что и выйдет. Если багрянноволосая мастерица хоть немного ошибется. >>Что должно выйти - известно. Говорено-переговорено, сотни раз прокручено в голове. Как должно случиться - известно. И говорено, и - переговорено, и - сотни раз виделось как на яву. >>И что придет в меченую адом голову? И что придет в меченую цветом адского пламени голову? >>То, про что сказано: "только тепел". Was ist das? Кстати, тот кто думает, кто он? Священник (местный/римский), еще кто то. В зависимости от образования, статуса и прочего - по разному, разными словами думать должен. И - неверится в такое изменение мыслей. Хотя - в это время - такое запросто может быть, но, в зависимости от того кто он. ИМХО.

Rosomah: Алек Южный 1. У меня и так телеграфный стиль :) 2. нет 3. Наверняка - да. 4. С холмовыми играли... для сакса особой разницы нет. 5. Багряности по мере сил берегу для греков. 6. "виделось, как наяву" - хорошо, пойдет. 7. Нет, тут верно. Не как, а кем. 8. Увы мне... "Изблюю тебя из уст моих за то, что был ты не холоден и не горяч, а только тепел. О, если бы ты был холоден или горяч!" - (Отк. 3: 16) 9. Сакс, агент Кентербери. Не священник, но монастырскую школу прошел.

Алек Южный: >>9. Сакс, агент Кентербери. Не священник, но монастырскую школу прошел. А сам кто - обычный человек, дружинник, "из знати"? То же разница есть. Наверное.

LeD: Ну тапки - так тапки. :) 1. И ночью не напасть - в темноте, зараза, видит лучше кошки. Этот тапок - уже практически традиция, можно сказать. ;) Кошки, которых тогда и там нет. :) 2. варвары с севера C севера ли? Это для Европы они с севера. Для британии это всё же не совсем так. 3. Сыграть в шахматы с чертом С чёртом? Или c дьяволом? Как правильнее-то применительно к тому времени и персонажу? 4. Если мастерица с волосами цвета крови допустит хотя бы одну помарку. Почему помарку? Если речь об игре, а не о написании письма или документа? Ошибку, промах - было б вернее. 5. Только прищурь глаза - и вот по дороге катится поезд демоницы. Поезд? Не анахронизм? 6. По бокам - северные варвары с большими щитами Если правильно понял - это возвращение из похода. С Немайн только Харальд, Эгиль остался на хозяйстве. Откуда ВарварЫ? Тем более что дальше по тексту (что и правильно) идёт речь только об одном варваре. 7. Вот сестра чудовища орудует длинной колесничной секирой Если правильно понял расклад - Анна отмахивается колесничным копьём, Эйра бъёт болтами из скорпиона, Нион метает ножи, Харальд и Немайн рубятся. Здесь же походу - Эйра (сводная сестра чудовища) с Анной (старшая ученица демоницы) спутались. 8. Тварь кубарем крутится, только розовые грани клинков блестят Может всё-таки юлой (если та есть, чтоб с ней сравнить)? Кубарем - это когда с кувырками. 9. Но надо ж - финская куртка. Надо что-то придумать, на будущее... Это что, нечто настолько известное (или даже стандартное), что по одному упоминанию куртки, выдерживающей энное количество ударов - Харальду сходу понятен изготовитель? Сам-то нападавший о том, что куртка финская - не упоминал. 10. То-то уши прижаты, как у кошки, шипящей из угла. Кошки, кошки, снова кошки.. :) Там и тогда - скорее барсук из норы, что ли. :) 11. Слепец, что не рассмотрел: отрезать способность ко лжи черти могли разве существу, и без того не склонному обманывать. Не вкуриваемая логика. Когда «чтоб отрезать, надо чтоб было что отрезать» - логика понятна. Когда наоборот - увы, нет. Плюс - непонятно, как мысль связана с предыдущим. Где шло про гордыню и грех. 12. Кому - Немайн, Неметона, Минерва, Афина... Кому - строгая наставница, что терпеливо сносит выходки младшей ученицы. Зато учебы - сестра, которую можно тягать за уши - два розовых треугольника, которые то взлетают к макушке, то прижимаются к голове, то виснут к плечам. Если по построению текста - то вместе «Зато учёбы» дожно быть ещё одно «Кому». А «Зато учёбы» - кусок, оставшийся от чего-то другого. 13. встретиться на дороге меж холмов с тем, о чем не раз слышала в песнях, читала в книгах, помнила чужой памятью. С человеческой способностью предавать. ... В семье не без урода, и найти выродков, что продадут отечество за золото или красивые слова, можно в любом народе. Десяток - легко, а при умении - и тысячи. Беда в ином. В спокойных глазах людей. «С человеческой способностью предавать.» неверно сказано получается, так как смысл и беда не в этом, так? Может лучше «С людским предательством, которое здесь и сейчас - обыденность и норма.» (увязав с дальнейшим текстом)? P.S. Основная выкладка здесь будет, я правильно понимаю (у ВВВ или ещё где - потом)?

Rosomah: LeD 7. Анны нет - изменения в экипаже. И "скорпиона" нет - это "штабная", а не "Пантера". P.S. Основная выкладка здесь будет, я правильно понимаю (у ВВВ или ещё где - потом)? Основная - поглавно - на сайте.



полная версия страницы