Форум » Кембрийский Период » Текущая книга. Отрывки под тапки. (продолжение) » Ответить

Текущая книга. Отрывки под тапки. (продолжение)

Rosomah: Тут будут выкладки. Как и на ВВВ. Для начала - маленькое уточнение. Книга будет про Немайн, и хронологически продолжающая две предыдущие. Но я постараюсь сделать ее отдельной книгой. Не продолжением сериала, а вещью, вполне употребимой без первых двух частей...

Ответов - 96, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 All

vai: По Вашему расчету молотов согласен. Мой расчет привел на самые экстремальные молоты, которые там только можно применять))

xeye: может в ЖЖ ссылки давать хотябы на посты этого форума с новыми кусками?

Rosomah: Зачем? Это же не "прода". Это сырые куски... кирпичи для сборки, и не факт, что все встанут, и не всегда по порядку. Это верстак. И это место где можно помочь автору, да.

Rosomah: Так, ниже - правленое. Возможно, мало правленое. (потом, сильно ниже, но сегодня, будет и новое) Двери распахиваются одна за другой, шуршит винт лифта. Послу в привычку, двоим, шагающим за спиной - нет. Изукрашенная броня, добрые мечи, кумач и золотое шитье плащей - ясные знаки положения. Один сед и могуч, а вечные проказливые морщинки вокруг глаз сегодня сменились треснутым льдом. Другой безус, но брови сдвинул к переносице, зубы стиснуты. Оба правы: ехали договариваться о подготовке визита Пенды, а придется каркать воронами. Дурные вести! Даже могильные. Что может их смягчить? Разве то, что принес их друг. Насколько он друг бриттской богине, граф Окта Роксетерский ничуть не заблуждается. Дипломатия допускает дружеские чувства, но требует от честного человека - или божества - соблюдения интересов собственного государства. Потому для него сперва Мерсия и Роксетер, для Немайн сначала Республика Глентуи и Камбрия. Дружба - потом, и поскольку не мешает. Теперь - не мешает. Известие о гибели небольшого отряда на почтовой линии скреплено, как печатью, кровью врага. По недавно занятым землям бродят остатки разгромленных хвикке, что потеряли короля, урожай, землю, зачастую семьи, но не оружие и не способность убивать. Вот и ищут вдоль занятых бриттами и англами дорог пропитания и мести. Словно старые хроники вывернули страницы в зеркале: "и бритты бежали в лес, и мы на них охотились, как на диких зверей..." Так писали саксы, и совершенно не ожидали, что роли поменяются. Только не банде дикарей было разбить укрепление! Почтовая станция была почти готова. Добротный бревенчатый дом успели присыпать землей - по-норманнски, до самой крыши. Ни поджечь, ни развалить тараном. И все же он пылал... Ответом на вопрос: "кто?" застыла брошенная врагом катапульта. Окте уже приходилось встречать на поле боя латинскую мудрость, и что нужно делать, он знал. У дипломата всегда найдутся чернила, перо и пергамент. Немного времени - и готово плоское подобие. Вышло не слишком хорошо, но вдруг камбрийские ведьмы сумеют и по такому сглазить вражеские машины? Потому на последних шагах - рисунок в руку, трубочкой. Пришли. Вот и зал с круглым столом. Из-за дверей - перезвон девичьих голосов на полузнакомом языке. Греческий! Створки распахнуты. Зал с круглым столом, умершие на губах слова оборванного разговора. Никаких церемоний! Поворот к гостям - прыжком! Настороженные уши чуть трепещут. Немайн - словно гончая, рвущаяся со сворки! Поводок - левая рука, охотник... Охотница! Тоже сероглазая, и похожа на хранительницу настолько, насколько девушка-человек может быть похожа на девушку-сиду. На полголовы выше, через плечо переброшен хвост из волос, черных и блестящих, как нортумбрийский гагат. А глаза тоже серые, и тоже на мокром месте. Лицо Немайн светлеет, словно первый луч солнца после дождя выглянул. - Приветствую тебя, друг! Сероглазка рядом шмыгает носом. От этой тучку еще не отнесло... Точно ревели, в обнимку, ручьями. Стоит, в левую кисть Немайн обеими руками вцепилась. Они что, знают? Уж не обзавелась ли Республика третьей ясновидящей? И как в таких условиях работать дипломату? Окта невольно оглянулся: спутники смотрят спокойно. Верно, рассказ очевидца может уточнить любое видение, а хранительница все равно вытащит подробности, и вместо нескольких тяжелых слов выйдет целая история - что застали, кто как лежал... Немайн слушает. Куда делось счастье? Брови сведены, на лбу вертикальная складка. Изредка, на мгновение, прикрывает глаза. Вспоминает! Она ничего не забывает, и теперь перед ней, вместо заколотого, иссеченного, обожженного тела встает человек. Такой, каким сида видела его в последний раз. Каждый - жив. Большинство - веселы. Чего им горевать? Отправляются на новую службу... Интересную, это для камбрийца важно. Будут строить почтовые станции. Звон копыт, скрип колес, задорный девичий голос заводит песню. Сида смотрит вслед... как тут не оглянуться? А каково ей - помнить всех? Так ведь и под Кер-Нидом было... Граф и рад бы сжать пытку, но - нельзя. Любая подробность может пригодиться для мести. Граф закончил. Пока говорил, шло превращение. Встретила - умная веселая девочка. Теперь перед ним - богиня войны. По непонятному недоразумению одетая в по-детски короткое платье с вышитыми по вороту ромашками. Неметона прикрыла глаза ладонью. - Все, - сказала, - все. Кроме... Махнула рукой - словно кровь с клинка отряхнула. Зато - заметила свернутый в трубочку пергамент. В глазах полыхнула злая искра. Верно, раз она не сошла с ума за все битвы и все столетия - черная кровь из вражеских сердец действительно лечит боль потерь. - Подобие их машины? Ладонь требовательно раскрылась. Окта вложил в нее рисунок. Наградой стал кивок. - Пригодится. Сейчас соберем Совет... Насколько доверенны твои спутники? Кто они? Граф уже называл имена охране: не фальшивые, но не совсем верные. На мгновение захотелось вывалить всю правду. Показалось правильней. Увы, приказ есть приказ. Представил: граф такой и элдерсмен того-то. Номер не задался - сида подняла бровь. - Лжет? - вмешалась девушка в странном наряде. В голосе - искреннее любопытство. Точно, ясновидящая... Думал, что хуже Луковки не бывает? Вот, посол, опровержение: получи и приложи печать. Если у этой к способности читать невысказанное богиней вслух еще и неспособность держать язык за зубами... Нион Вахан тоже поняла бы: лукавит, но промолчала бы. Нион, даром что почти ребенок, политик. Эта же - вовсе дитя, хотя в Камбрии, таких, бывает, замуж выдают. Да и в Мерсии кое-где. Только простая саксонка или горянка сказала бы "врет". А то и "брешет". Но горянка так не вырядится. Иначе отец поперек колена бросит да выпорет как следует! Вот англичанки носят короткое - но и они, как Немайн, под короткую верхнюю тунику с разрезами по бокам оденут второе платье до пят, а не шаровары и обтянутые по ноге шнуровкой остроносые сапоги. Интересно, где такие водятся? Ясно одно: не близко. Хорошо хоть, отвечать на вопрос не обязательно. Немайн выручает. - Не лжет. Предлагает правила игры. А у меня дела, и тебе стоит немного подождать наверху. Тебе отведут хорошую комнату... - Нет!!! Уцепилась за кисть сиды, как ребенок - за материну юбку. В голосе не страх - ужас. - Я только тебя нашла! Августина, ты что, не узнаешь меня? Я же Анастасия! Ну посмотри! Я же точно такая, как была ты! Я через весь мир ехала... Я докажу... Снова слезы на глазах. У сиды уши прижаты, уголок губ подергивается. Скоро покажется клык - чуть подлинней человеческого. Влепит пощечину? Нет, прижала к себе. Рослая рыдает на плече у маленькой. Немайн гладит ее по голове, приговаривает: - Я тебе верю. Верю, понимаешь? Ты Анастасия... Мы докажем это... А я - Немайн, я помнить тебя не могу. Но за тебя - глотку перегрызу, на меч брошусь, душу не пожалею. Веришь? Только не могу за тебя отдавать чужую жизнь. А теперь может умереть еще один очень хороший человек. Поверь мне, как я тебе... Посол? Ее голос из бархата обращается шелковой струной. Такая может петь, а может перехватить глотку. Ласкающая смоляные волосы рука исполнена нежности - на лице оскал зверя. И клычки! - Да, хранительница. - Подтвердите - вы нашли только одно женское тело: одета в синее, волосы - выжженая на солнце солома, коса в руку, закололась. Так? - Да. Ведьма была только одна. Убила себя, - Снова захотелось оглянуться. Тем более - старый хитрец убедился: Немайн не проведешь. Да, за спиной у графа Окты не простые вельможи - король Мерсии и его старший сын. Можно было бы закончить игру, но сида ее пока продолжает. Вот Пенда разжимает кулак, словно выпускает на волю зажатую меж пальцев птичку. Можно говорить дальше. - Саксы два раза выставляли против нас заслон. Смертников. Во второй раз это были уэссексцы! Полегли все. И - дали своим уйти. Возвращаясь, мы нашли вот что. Тут начали появляться иные ближние. Склонились над чертежом чужой катапульты... Окта выложил еще свидетельство. На стол лег клочок ткани с простой вышивкой. - Платье Мэй... - шепчет Немайн, - Все верно, убита Серен. Убита, не покончила с собой. Так и следует говорить, и всем приказать, не то в церкви не отпоют. Она христианка, ей важно. Вместо обсуждения подготовки визита короля Мерсийского вышел военный совет. Девушку в штанах удалось увести. В башне, круглый стол расчерчен полосами света из стрельчатых окон. С камбрийской стороны пятеро. Сама богиня-хранительница. Лучшая ведьма. Эйра - сестра Немайн, ее наследница. Нион Вахан - тень богини для своих, девка из Ада - для врагов. Сэр Ллойд - вождь дружины, старый рыцарь, что отложил уход на покой ради интересных времен. С мерсийской стороны трое - посол и двое формально безвестных спутников. Лица злые, тревожные. Под потолком - словно дамоклов меч подвесили. Аккурат над головой сиды. Но Немайн, несмотря на красные глаза, самая спокойная за круглым столом. Рассказывает технические подробности, которые удалось вынести из начерченного Октой подобия... - ...варварский вариант римского онагра. Сиятельный Окта, должна тебя поздравить - становишься первостатейным волшебником, и не только по воде! Все четко, ясно, размеры указаны точно, легенду не забыл. В общем, твой чертеж лучше греческих. Машина - хуже. Ложка и половины той силы, что праща, не дает. Слабая машина... только мы и такой не ждали. Господа мерсийцы, это и вам предупреждение: скоро можете увидеть такое и против себя. Может эта штуковина вот что... Сыплются подробности, размеряемые в локтях, фунтах, расписан возможный эффект от разных типов выстрелов: стенобойного, дробового, огненного... Богиня - настоящий союзник. Наглядно удалось посмотреть только стенобой, а она обо всем предупредила. - Какое дерево? - спрашивает Нион-Луковка. Сиятельная Анна немедля уточняет: - Просушено ли? Сэр Ллойд и Эйра молчат. Старый вояка всю жизнь обходился без хитрых машин. Он видел их в деле, он оценил их силу - но намерен слушать тех, кто в древней мудрости разбирается. Эйра, пусть по титулу старшая после Немайн, ригдамна-наследница, но что ведовству, что правлению только учится. Знает это! Спокойна, величественна. Сверкает холмовая кольчуга, украшает стол шлем с римским гребнем. В руке перо. Перед носом - пергамент. Скобленый-перескобленый, но все-таки не дощечка. Записывает то, что богиня и так запомнит? Что поделать, христиане. Книгопоклонники. А дерево сырое, свежее - духмяная сосна, смолой пачкалась... Была бы сухая - стало бы ясно: в набег ходила целая армия. Пропитка - значит, постройка боевых машин стала регулярной. Но чего нет, того нет! А вот взять с собой железную крепь и веревки может и небольшой отряд, что потащит за собой обоз. Правда, в отряде нужен знающий человек - собрать машину на месте, и плотники. Значит, были. И что-то говорит Окте, что ведун, которого схватить не удалось, носит сутану. Саксы подошли к почти достроенной станции ночью. Затемно собрали машину. Оцепили укрепление, чтоб никто не ушел. Для того же ждали утра. Потом... Камбрийцы сидели внутри, рыцарь стрелял из лука, ведьмы - из "скорпиончика". Возле катапульты был толстый щит - Окта срисовал и его. Потому расчет достать не могли, а вот тех, кто подносил камни... Король с удовольствием рассказал, насколько много врагов он застал лежащими со стрелой в сердце или в горле, наколотых на болты малой баллисты. Увы, камней меткие стрелы не остановили. Саксы разбили угол кладки, ворвались... Там, во дворе, мертвые лежали вперемешку - живых найти не удалось. Пожар начался уже потом, когда победители ушли. Немайн темнеет, хотя казалось бы - куда дальше? У ее жрицы зубы скрипят, сэр Ллойд, легат над дружиной, встал и кулаками о стол оперся. Можно понять: потери дружину затронули, а дружина в Камбрии - часть семьи. Несколько ополченцев, конюхи, рабочие тоже потеря, и Немайн наверняка помнит их лица и имена. Но гибель людей, что прошли с ней зимний поход, сидели за тем же костром, ели из одного котла - тяжелей. Славный рыцарь не вернется к жене, а у двух аннонских ведьм и не будет никогда семей, кроме той, за которую погибли.

Rosomah: У Нион Вахан, жрицы Неметоны, что крестилась вслед за богиней, потрясение проявляется лишь в чуть большем сосредоточении. Загляни ей в голову - наверняка мысли холодны и колючи, как зимний ветер. Все ее ведьмы христианки, новообращенные, а оттого чуточку фанатичны. Что убивать себя нельзя, знают. Ни боль, ни позор - не оправдание. Прощение идущий на заведомую гибель человек может получить, лишь отдав жизнь во спасение других людей. Значит, они что-то узнали или поняли. По крайней мере, Серен. Что именно - рассказывает "элдерсмен" - Пеада, наследник мерсийского престола. Сам вел погоню, теперь переживает ее заново. Руки молотят воздух, как мельничные крылья. - Ушли, жаль... У нас легких мало, только у Окты. Зато ловкие! Веревкой круть - и сакс уже на земле, вяжи его! В мерсийском войске теперь есть камбрийцы. Скотоводы из Глиусинга на шестинедельной службе графа Роксетерского показали, как в долинах Нита и Тафа треножат скот веревкой с грузом на конце. Пару врагов удалось схватить живьем. Увы, заговорили языки не сразу: меняли время на боль... Хорошо держались! Настолько, что до Кер-Сиди ни одного живым не довезли. Если сжать то, что они сказали, до одного слова, выйдет: "Тинтагель". Ведьма ногтями по столу скребет, того и гляди, стружку снимет. Сэр Ллойд роняет слова, которые рыцарю при дамах и помнить не пристало, а особенно при Немайн - в одном из заворотов Ллуд помянут, один из старых британских богов и ее родной отец. Других хулителей в другое время запела бы насмерть или располосовала клинком, бывало, но теперь словно и обиды не заметила. Формально она в иной семье, может сделать вид, что ее это не касается. Это понятно, странно другое: слово "Тинтагель" не произвело на сиду впечатления. Известие о гибели обустраивавшего почтовые станции отряда и похищении одной из лучших аннонок взволновало больше. - Я помню Мэйрион, - сида смотрит в стол. - Умница. Придумала, как приспособить пиленые дощечки для письма, когда у нас стало плохо с пергаментом. Наградной солид просверлила, носила на ленточке... Права: кусок золота - лишь знак признательности. Теперь пришло время доказательства. Что мы можем для нее сделать? Подняла взгляд. Глазищи в душу заглядывают, каждому по очереди. Решайте, послы и короли - верный человек, что умирает за вас - кто вам? Щепка, пес или товарищ? Ни слова о себе. Ни слова - о Тинтагеле. Словно не служилая ведьма, любимая дочь - в плену, и назначена в жертву. Благодарный взгляд сэра Ллойда. Разогнувшая узкие плечи - хороша! - Луковка часто смаргивает. Да, за такого вождя дружина будет умирать не по обязанности. Но с Тинтагелем им все равно придется что-то решать. Слишком непростое место. Один из пяти старейших корней Неметоны в Британии. Средоточие южной пятины, Корнубии. Там древняя священная роща, неметон. И место зачатия короля Артура тоже там - не случайно! Если вспомнить, что восточное и северное средоточия выкорчеваны благочестивыми христианскими королями-саксами. То самое рвение новообращенного... Корней у Немайн на земле осталось - Тинтагель, Бат... и еще Сноудон. Великую гору врагу не снести. Бат почти цел и снова жив. Похоже, быть ему новой столицей Мерсии: такое место король не отдаст, а какой город следует укреплять лучше всего? Вот то-то и оно! А пока Бат у Пенды, он держит божественную союзницу за горло. Вежливо, даже нежно, но крепко. Хватка взаимна: если король желает благополучно лечить кавалерийские болячки, вести он себя будет прилично. Зато Тинтагель... Теперь там земли Уэссекса. - Что с Мэйрион сделают? - интересуется Немайн. Как будто не знает! У врага есть средоточие пятины, а теперь и жрица. Дальше любой глава рода знает - и у бриттов, и у саксов, и у англов. Впрочем, варианты, и верно, есть. Ровно три. Луковка тарабанит, как школяр на экзамене: - Название обряда: несущественно. Сущность: жертва-подобие. Не добровольная. Жертва: ведьма. Место обряда: Тинтагель. Возможны три вида жертвы... Каждая - как руку топором отхватить! Что выберет враг? Можно нанести удар по землям богини, чтобы сорняки заполонили поля, а добрые злаки чахли и осыпались до срока, чтобы расплодились хищные звери, пашни и сеяные луга обернулись болотами, а вместо трав землю покрыли едкие кристаллы соли... Для этого следует найти священное дерево средоточия, выкорчевать так, чтоб ни корешка не осталось. Хорошо присыпать солью или залить мочой. Жрицу - похоронить в полученной яме живой. Так земледелец просит об урожае у себя или недороде у соседа. Только прикапывает петуха или свинью, а то и просто дюжину яблок. И дереву, понятно, не вредит. Можно выбрать удар по людям. На республику обрушатся чума, немочь, припадки, да люди будут в приступах беспричинной злобы убивать друг друга... Только срезать траву, срубить дерево - и готово. Отрастут, но и человеческий век короток, людям и этого хватит. Жертву заколют мечом. Такая жертва еще и прибавит сил воинским богам саксов: Вотану, Тору или Тюру. Можно попробовать достать саму богиню. Для этого следует все предать огню. Жертву дымом не душить, обязательно дать ей почувствовать живое пламя. Огонь стоит подкормить маслом... И четвертый вариант. Его Окта не посчитал... ошибка! Саксы могут рискнуть, ударить выше. По тому, кому и Неметона поклоны бьет. Дерево - срубить. Жрицу... распять! Впечатлены все. Даже богиня, непонятно почему: на ее веку и не такое творилось. Лишь король раздумчиво поглаживает бороду. - Я бы подобных глупостей делать не стал. Король Уэссекса... Он подлец, и он в бешенстве, но он умен. Его, как любого короля, учили воевать с богами. Он поймет: ты выживешь. Есть Бат, есть Сноудон... Пенда друзей не предает, поверь. Если надо - быков принесем... Даже пленников! Не мы начали злую игру. Ударить выше тебя Кенвалх не посмеет. Ему все еще нужны союзники в христианском Кенте. Зато он попробует заручиться благосклонностью Вотана. Значит... Дерево зажгут - удар по тебе. Жрицу зарежут, кровь и тело - в огонь, чтоб ушла с дымом. Побольше отнять у тебя, отдать ему. Христианского бога трогать не будут. Луч света из окна Немайн в глаз попал - щурится. Стучит пальцами по столешнице. Уши уже не прижаты: вздернуты. В глазах - блеск, злой и озорной разом. Встает. Решение принято! Но сначала - склонила голову. Траур по еще живой? Нет! Знак уважения союзнику. - Благодарю вас, друзья. Вовремя сказанные слова дороже рубинов и яхонтов... Прошу вас о помощи. Нет, жертв не надо. Я христианка! Сейчас вы услышите приказы хранительницы. Их выполнению вы можете помочь. Как и насколько, решайте сами, но и малое содействие будет замечено и оценено. Не сумеете ничем - не обижусь, времена у вас трудные. Англы встали, поклонились в ответ. Окта уже хотел ответить, но король вновь подал условный знак. Не права была девушка в штанах. Неполные, сниженные имена - не ложь. Это традиционная королевская игра, что делает полную церемоний жизнь чуточку проще. - Слушаем тебя, - сказал Мерсиец. Немайн начаинает отдавать приказы своим людям. - Луковка! - Я это ты! - вскочила, как подпружиненная. Ее богиня говорит! Правы христиане, нельзя из Немайн творить кумира. Нельзя сравнивать с идолом - живую! Любить можно, этого достаточно. Луковка - любит. - Выяснить, чем или кем Кенвалх действительно дорожит, помимо шкуры и власти. Захватить или выкрасть. Да, снимай с крыш охрану, что туда рассадила. Они тебе пригодятся. Впрямую Мэй освободить не пытайся - этого от нас наверняка ждут, засады расставляют... А мы меняться будем! Поклон. Радостный, хотя работы прибавилось. - Мне позволено вести группу самой? Короткое размышление. - Нет. Прости, но ты ценнее Мэй как жертва. И других ведьм береги. Это работа лучников. Сэр Ллойд! Рыцарь поднимается неторопливо - возраст не тот, чтобы скакать козленком. Только, когда на дыбы встает медведь, это вовсе не медлительность. Это подготовка к скорости. Смертоносной! - Отберешь из дружины всех, без кого мы можем продержаться хотя бы месяц. Отряд поведешь сам. Задача: пробраться в Тинтагель. Сжечь к чертям. В схватки не ввязываться, людей беречь. На подготовку операции три дня. Требовать можешь все, что есть. Если иначе вовсе никак - меня, с вами пойду. Сам погибай, а товарища выручай. Ллойд вытянулся. Кланяться не стал. К виску взлетел сжатый кулак. Еще недавно посмеивался: мол, только для сиволапых ополченцев нужно напоминание... "Мы вместе!" Оказывается, иногда жесты куда выразительней слов. - Эйра! Прости, сестра, что работу наваливаю и от учебы отвлекаю. Принимай дружину - все, что сэр Ллойд оставит. Ты моя и его ученица - вот тебе практика. Еще одна - навытяжку. Еще один кулак к виску. Все-таки прялка, ткацкий станок и вышивка сутулят женщин. Самые красивые изгибы прячутся! Зато кольчуга и шлем - выпрямляют. Окта решил непременно поделиться наблюдением с женой. - Мы вместе, сестра! И Луковка свой котеночий вскинула. И тут... Глаза на лоб лезут, а не повторить за собственным королем и наследником никак нельзя: вставай, граф Роксетерский, поднимай кулак в обещании борьбы и мести. Что ж, радуйся, богиня. Ты получишь помощь! Пенда кулак не разжимает... Значит, говорить послу. - Мы можем помочь. Когда-то мы дружили с Уэссексом... обратного не было, но мы не замечали. Получили удар в спину - зато теперь у нас довольно людей, неплохо знающих страну врага. Мы дадим проводников. Поможем проникнуть на чужие земли с наших. По границе устроим шум - ад про вас забудет! Краем глаза видно - король опустил руку. Значит, наобещал достаточно. Пора отрезать проданную холстину. - Это все, что мы можем, но это мы сделаем. И это - немало. Интересно, как скоро Пенда опустил бы кулак, если бы ушастая сделала иной выбор? Могла приказать лесное святилище вырубить, но долго это, да и кара за осквернение места пала бы на людей. Вряд ли хоть один человек вернулся бы из рейда. Корчевать еще дольше, да и неурожаем рисковать не стала. Весь удар - на себя. Да, это не удар топором. Это просто прижигание каленым железом. Просто... - Спасибо, друзья! И простите, что смогу уделить мало внимания. Видите - военная необходимость. Впрочем, я полагаю, король мерсийский пожелает ознакомиться с городом. Потому советую присмотреть наиболее интересные для него места. Укрепления, здания, мастерские, верфи. Все, что пожелаете! Доступ друзьям Республики открыт всюду, кроме опасных для жизни мест. Туда тоже можно, но после инструктажа и с сопровождающими. На прощание - не кланяется. Не за что пока! Немайн - "некоролева", от нее не нужно пятиться задом, как от иных властителей. - Тоже символично, - говорит король, - Зад задом... "Ко мне можно повернуться спиной". Хочу такие порядки в Мерсии! Раз хочет - значит будут. Пенда доволен. Ну и что, что затея - приехать заранее под чужим именем - не сработала на ушастой особе? Та поддержала шутку. Выбирать интересное - все и посмотреть, да не наряженное! Щуку бросили в реку. Король улыбается в бороду. А еще он, оказывается, заглянул в записки ригдамны. Сын не исхитрился, теперь должен угадывать: почему та скребла перышком не тогда, когда Немайн говорила главное... - Не успевала? - Тогда она писала бы все время. А то и подождать бы попросила... Нет, времени ей хватало.

Rosomah: Отскрипели лифты. Под сапогами уже не брусчатка - пол доброго трактира. Не посольского, не купеческого - строителей собора и резчиков по камню. Вряд ли сюда насовали соглядатаев! А запахи аппетитные, а простая пища для человека, проведшего жизнь в походах - не беда. Король смакует "почетное блюдо" заведения. Называется: "закат на болоте". Злые языки так сиду называют, за цвет лица и волос. Исходит жаром противень, на нем - яичница. Всем бы хороша, только в белок будто чернил накапали, белки словно ржавчиной приправлены. Но Пенда доволен. - Уже не зря приехали! Граф, у тебя же теперь есть кусочек берега? Озаботься: пусть твою жену побалуют. А то с восточного побережья до тебя довезут разве тухлые... Хорошие яйца кайры несут. Гораздо вкусней гусиных. Правда, птичек жалко... Птиц, действительно, жалко. В Мерсии положен строгий закон: брать яйца дважды. Кайры так устроены: если забрать первое яйцо и второе, они успевают снести третье и вывести птенцов. И люди сыты, и птицы род продолжают! Увы, крики кайр иногда мешают Ушастой спать. Потому по всему берегу маленькой республики никаких ограничений на разорение гнездовий морских птиц отныне нет. И будут годы жирные... и годы пустые - на птичьи яйца. Придется оттенять пиво устрицами. Или гренками с сыром! Что-то их долго не несут друзьям республики... Может, только кажется? А то на допрос, который Пенда учинил отпрыску, уже смотреть больно. Особенно, когда понимаешь, что выдал бы поменьше версий, чем принц Пеада. А ведь на всякую - один ответ: - Нет, элдермен! Нарочно именует меньшим титулом. Не обидно - это личина. Но и намек: пока, сын, ты и на вверенное тебе графство версий не надумал, а когда-нибудь придется принять на голову венец всей Мерсии. Так что Пеада обходится введенным сидой варевом, хотя рядом стоит прихлопнутая крышкой кружка с темным угольным. Пиво ему нравится больше кофе, но туманит разум. А кофейную гущу - и откуда поверье взялось! - сколько ни рассматривай, свежих идей не появляется. - Последняя версия, - вздыхает принц инкогнито, - если неверна, придется надеяться, что хоть младшие братья вырастут умней меня, дурака... - Случись что со мной, - замечает король, - растить их все равно тебе. Так что не смей сдаваться. Ну? - Учебное задание. - А говорил, дурак. На графа точно тянешь. Пеада и есть сейчас - граф. Владение не велико, не мало - точно как у Окты. Наверное, в десятую часть всей державы. Как раз - шишки набивать! И люди... Раньше Окта думал - выделил король сыну кого не жалко. Для опытов и учебы камбрийцы сойдут! Город Кер-Магнис, по-мерсийски Кенчестер, некогда сам выбрал мерсийское подданство, как и Роксетер, он же, по-камбрийски, Кер-Гурикон. Ополчение, то есть три четверти способных носить оружие мужчин и добрая четверть женщин - полегло в битве с войском Нортумбрии. Пришлось маленьким королевствам выбирать: делать последнюю ставку, после проигрыша которой рожать будет некому, или проситься к союзнику под крыло. Выбрали не по родству, а по силе и благородству. Не прогадали. Ни те, ни другие! Всей разницы было: в Кер-Гуриконе из королевской фамилии выжила наследница, которой приглянулся Окта, а Кер-Магнис остался совсем без правителей. Пенда и отдал город с округой сыну. И жителям спокойно - наследника Мерсиец в беде не бросит, и отпрыску практика в государственных делах. - Ты узнал больше? - Да. Попросту подсмотрел. Запомни: хорошая разведка - вторая голова! То, что я увидел, мне понравилось. Задание Эйры было напрямую связано с нашим разговором. Она училась править: записывала решения, которые приняла бы на месте сводной сестры. Разумеется, до того, как Немайн сама отдавала приказ. Наверняка сейчас обсуждают... Отличная идея. Мы с тобой тоже попробуем. Пеада отхлебнул пива. Теперь можно. Не выдохлось! Кружка закрыта островерхой крышкой... вот почему люди сами додумались до крышек на пивные кружки, а очищать напиток через кокс - нет? Надо было ждать, пока сида рецепт подскажет. Ленив человек! То-то отец детей думать учить. Кстати об ответах... - У ригдамны сходилось? - Нет. Почти приятно. Что неприятно - отец наверняка переймет шутку. Вот, улыбается в усы. Паузу держит. Наконец, заговорил: - На месте сиды я не стал бы ее ругать. Хорошая девочка. Еще чуть - и можно давать графство. Расхождение у них одно: Эйра собиралась мстить, а Немайн спасать. Республику, пленницу, себя. Таким чередом... - Знаешь... - Пеада вовремя проглотил обращение. Сейчас король ему не отец и не совсем король, так, старший товарищ и наставник, - Я поступил бы так же, как Эйра. Вот уж не думал, что окажусь злей и циничней Неметоны! Кстати, а сама Немайн как? Заслуживает графства? Король смакует пиво. Пляшет огонь в камине. Наконец, Пенда снимает с шеи посеребренный циркуль - знак друга Республики. Языки пламени сверкнули рыжим на повернутых вверх иглах. Инструмент совсем не бутафорский! - Пять чего? - спросил Окта. Хотя букву "в" узнал тоже. "Виктори" - "победа"? - Пять месяцев, - пояснил Пенда, - пять месяцев, как она взяла в управление голый кусок земли. И вот, смотри - греки рты разевают, на башню дивятся. Какое тут графство... Как бы всей Британии маловато не оказалось. Я, конечно, проверю, не морок ли это. - Как? - Это меня христианин спрашивает? У вас в Евангелии описан отличный способ. Им собирался воспользоваться некто Фома. Жаль, не посмел. Тогда, может быть, и я бы крестился... Ну, я не апостол, а Немайн не Христос. Посмею! Тем более, совать пальцы я намерен вовсе не в кровавую рану и не за ворот. Пощупаю, насколько город крепок, и только. И, скорее всего, нащупаю твердое. Иначе... зачем это позволение ходить везде, смотреть все? Узнала же! Могла признать и начать пускать пыль в глаза. Не захотела. Но я должен увериться, что все взаправду. Ладно! Сегодня пиво, гренки с сыром и мясные шарики. Персты вложим завтра. Снова уставился в огонь. Половины того, что думал, не сказал. Как всегда... Но раз уж сегодня, пусть и понарошку, они равны в титулах... Можно спросить! - А ты не боишься, что загадку загадают нам? Король рассматривает рыжие, как лохмы Немайн, языки огня. Кажется: спит в кресле. Но принесли горячие гренки - встрепенулся. - Ты разве считаешь меня трусом - бояться каких-то загадок? - Нет. Прости. Я не так сказал... - То-то. Я не боюсь. Я уверен - загадает, и от ответа будет зависеть... Снова улыбка в бороду. - Очень многое.

Rosomah: Так, тут нового малость побольше. Хотя, может, это и "вода" :( Наутро начали вкладывать персты - с плавилен и кузниц. Если про массовые плавки в тиглях Окта королю докладывал, и особого удивления не вышло, то вот в самой кузне... Пенда не поленился, посетил все десять. Десять раз окунался в адскую жару... Видел одно и то же: меха вздувает речка, уголь в горн бросает речка, за молотобойца по заготовке лупит все та же речка. И за какого молотобойца! То, что камбрийцы обозвали молотом, скорее походит на железную скалу. Скалу, что поднимается и падает - неторопливо и размеренно, раз за разом, без устали. Даже точит оружие река, подмастерье лишь подносит еще не закаленный клинок к шлифовальному кругу. У одного из мастеров случился удивительно ранний обед - с ним и поговорили, на свежем воздухе. Прибежала девчушка с судками. Дочь? Нет, на плече приколота - ленточка кэдмановских цветов. Трактиры - привилегия клана, лишенного прав на королевское достоинство. Значит, посыльная. Точно, сгрузила не все. Пожелание приятной трапезы, обещание забрать посуду попозже - и тут-то ее и видели. Среди веселого треска мелькнуло: - А ногами мне бегать недолго! Говорят, хранительница поминала машину для быстрой езды по городу - без лошадей. С колесами! Хочу-хочу! Окта вздохнул. Корабль без гребцов и паруса, помянутый королем, из области шуток стремительно превращался из несусветной фантазии во вполне ожидаемую вещь. Вот только Немайн с врагами разберется, да разносчиц колесами вместо ног снабдит. Беседовали рядом со стойкой, заполненной готовыми изделиями. Мастер, не смущаясь полным ртом, гордо тыкал в свои произведения, показал, где ставит клеймо: "OF. CAER SIDHI". "OF" - значит, officias, мастерские. Не личное клеймо, но гордое, гильдейское. И метят им все, не только мечи. Только у мечей клеймо идет по лезвию, вдоль дола, а у боевых топориков - по обуху. Вот - опять сидово новшество - вовсе невесомые иглы боевых кирок. Такую никакая кольчуга не удержит, любой умбон - насквозь. Правда, засядет во враге намертво. Оружие на один удар. Оружие знатного воина: пожалеть деньги и потерять в бою жизнь, встретив слишком бронированного противника, глупо. Оружие волшебника: такой киркой можно откалывать образцы камней. У Окты, графа и начинающего чародея, клевец имеется... Оружие слабой женщины. Лучше один удар, но верный, чем неспособность причинить вред врагу. Да и таскать у пояса, показывая статус полноправной гражданки, куда как легче. А еще - оружие богини! Неудивительно: она разом воин, волшебное существо и женщина. Клевец для Немайн - то же, что молот для Тора. Оружие похоже, и боги похожи: не лгут. Только у камбрийской богини волшебство не в оружии, а в кузне. Ее клевцы - обычные: над кузней висит знак собственного хранительницы поставщика боевых и чародейских кирок. Для одноразовой вещи булат и клеймо "LORN F" - "сделано Лорном" - дорого и не обязательно, передельная сталь в самый раз: второй раз точить не надо. Зато в кузове колесницы - с десяток новеньких, острых! Подходи, бронированный вражина! - Это все - сталь? - у "элдермена" Пеады аж дыхание от восторга сперло. Граф Окта полностью разделяет благоговение. Как любой воин, он знает откуда берутся мечи, тем более, что назначение послом в Камбрию принял с расчетом разжиться в стране знаменитых кузнецов хорошим оружием. Каких трудов стоит собрать руду, выплавить и перековать крицы, представляет. За меч весом в фунт английский кузнец просит денег, как за год обычного занятия ремеслом - а получается сыромятина, что гнется от сильного удара. Теперь у него на поясе славное оружие, равно прочное и твердое, но его ковал тот же мастер, что создал наследника знаменитого Эскалибура - для сиды. Право купить оружие по дорогой цене стало немалым подарком. А теперь средненький мастер, только глянув на серый клинок, объявляет: - Он у тебя, светлейший посол, сварной! Разные части варили и ковали отдельно, закаливали тоже хитро, глиной обмазывали... Дорогая вещь, хорошая. Я бы мог сделать - но долго и хуже: Лорна мне не переплюнуть. Мы другим берем... пошли внутрь. Посмотрите волшебный молот в деле. Магия сидовская, белая - именуется механика. Внутри - пекло, мастер рядом с тяжелой машиной не выглядит повелителем. Скорее наоборот, живая скала со вздохом соглашается слушаться рычагов: так уж и быть, по дружбе... ради сиды! Мастер налегает на рычаг - неподвижные деревянные колеса сдвигаются. Двигает другой - начинается бег по кругу. Молот взлетает - секунды! Сколько людей нужно, чтобы поднять такую же чушку простой лебедкой? Бух! Впустую, по наковальне. Но щипцы уже выхватили из горна истекающую желто-розовым жаром заготовку. Бух! Удар! Золотистые искры - как оторочка дождевой капли, разлетаются в стороны. Зевакам лучше держаться подальше! Попади такая на кожу - прожжет до мяса, а на обмазанном глиной полу - безопасно потемнеет, станет сперва вишневой, потом черной. Мастер работает - а подмастерье уже положил в горн новую заготовку. Потом друзьям из Мерсии объяснят: металл после плавки выходит годный, только пористый, непрочный. Потому из него нужно выколотить дурь. Убрать поры, выгнать шлак. Сталь не железо! Слиток даже расплавить нельзя, разве Немайн знает как - но пока таких премудростей не рассказывала. Но плавить и не надо, чтобы стал ковким, достаточно нагреть докрасна. А ковать теперь недолго: то, чего прежде молотобойцы добивались, неделю за неделей обрушивая кувалду на слиток, молот-великан делает за минуты. Немудрено. В нем этих кувалд, по весу... Только заготовку на наковальне поворачивай! Конечно, и после этого остается много работы: нужно придать металлу форму, но и тут нечеловеческая сила ударом только на пользу. Потом заготовка должна остыть: точить нужно холодную. Потом снова в горн - перед закалкой. - Могли бы работать быстрей, - пояснил мастер, - в горн больше одного слитка войдет. Только спешка того не стоит. Гильдия следит, чтобы мечи выходили не хуже шедевра. Сочтут портачом - отберут мою утреннюю кузницу... Странный образ. Или - не образ? - Почему утреннюю? - Потому, что моя она восемь часов каждый день. Потом - чужая: вечернего мастера и ночного. Ночным быть плохо: человек не сид, ночью спать должен. Опять же, расход на масло для ламп. И все равно не так светло... Правда, наш ночной привык. Говорит, воздух прохладней - плюс. Каждое утро от него принимаю хозяйство - под приложенный палец. Мол, ничего не утрачено. Потом так же сдаю вечернему. Хлопотно, но спокойно. Зато еще два добрых человека с того же горна и молота кормятся. Сытно! Сами знаете цены. А я делаю восемь мечей каждый день... И все берет сида. Цену как объявила - не снижает. Чего еще желать? Ну, это мне. Но и вам стоит подумать: мой меч в бою не хуже сварного будет. А что после битвы иззубренный и тупой вручную не заточить - так берите новый, задешево! Моих десятка три за один ваш выйдет... Вышли. Окта заметил - у короля на лбу густой пот, будто не на весеннем ветерке стоял и издали на чужой труд любовался, а вкалывал у самого горна... Пенда промакнул лицо краем плаща. Сказал: - Пощупал... Словно пальцы оторвало! Понимаешь, что такое восемь мечей за утро? Расчет простой - для того, кто озаботился изучить сидовские цифры. За день - двадцать четыре. Десять больших молотов дадут в день двести сорок. Сорок рядов по шесть человек: такой отряд на поле боя заметен! Дует ветер, течет река, кормятся люди - и, как река, течет на врага бесконечная колонна воинов. За месяц - легион. Не знамен, как в Британии - настоящих, римского штата. Вот и все о знаменитом греческом контракте! Прищурь глаза - увидишь: месяц, и безоружные ополченцы вооружены не топорами даже - сплошь мечами, прикрыты стеганым доспехом. Еще месяц - у каждого прибавятся простой щит и копье. Еще месяц - на каждом шлем... Не такой, как взяли в походе на саксов - полоски накрест, поверх кожа. Не клепаный из четырех частей - у короля такой, и у самой Немайн! Сейчас делают такие, каких никто прежде не видел: кованые из одного куска. Клепаный, понятно, настолько прочен, насколько крепка самая слабая заклепка. Поди их все проверь! А этот врагу надо - прорубать. Или вминать - но, опять же, цельный кусок, а не рвать заклепки. Ткацкие станки проверять не стали. Сунулись только в валяльни. Труд сукновала - один из самых тяжких... Только и здесь мастер больше смотрит за машиной, чем занимается ручным ремеслом. Да сила ветра вместо силы воды: сукновальня не меха, остановится на время - горе невелико. И никакой волшбы, не считая машин. Только огромные деревянные столпы, словно великаньи ноги, пинают тюки с шерстяной тканью. И не злы они вовсе, только их равнодушие страшней любого гнева. Попади под них человек - так же безразлично перемелют в кровавый куль... А вот у молота душа воинская, недаром оружием занят - он-то бьет то, что может держать удар. А что у машин есть души, хоть не людские и не звериные - точно. Те же ветряки - без сомнения живые. Смотритель рассказал, что собранные без Немайн машины вышли неправильными, скрипели, словно бы зубами, ломались. Вернулась - и все вернулось. Если ветряк от начала правильный, ничего ему не надо, кроме ухода и ветра. Раз построил - служить будет и внукам... Заглядывала ткачиха: у их гильдии и на торговлю сукнами привилегия. - Новеньким интересуетесь? - спросила, - Вот вам, чего не жалко: пуговица. Ткнула в лиф платья. Ну, это Окта уже видел. Даже в церкви слышал проповеди: мол, теперь у блудниц, носящих платья с вырезом ниже ложбинки, нет оправданий, что детей кормят! Пуговицу-то расстегнуть недолго. Значит, благочестивая жена может и под горло застегнуться. А то, как сида, и шею захватить стоячим воротом. Лиф с застежкой на пуговицах - вот фасон, одобряемый Церковью. Оказывается, это не столько для святых отцов, сколько для ткачих: это у них грудь в разрез норовит выскочить, а ведь за станком и королевы стаивают! Ткать гобелен - куда здоровей занятие, чем губить глаза вышивкой. Правда, в Мерсии дамы додумались прелести отдельной полосой ткани прихватывать. Правда, она детей кормить мешает... Но если за обычным, стоячим, ручным станком ничего, кроме непристойности, не грозит, то в Кер-Сиди станки новые, лежачие, и работают сами, не от человеческих рук. - Утягиваться - тесно! - отрезала камбрийка. - Пуговки лучше... А потом, мы, конечно, добрые христианки и ничего такого на уме не имеем, но петелька может и соскочить. Случайно! Главное, на на рабочем месте. Иначе... Открывали мастерские - Эйра-ригдамна пела песнь машин! Немайн сама хотела, но упросили сестре доверить. Голос Неметоны - оружие. Понятно, что постарается никого не задеть - а вдруг? Так же, как с машинами: Помни, наша жизнь - слепой закон: Не умеем мы жалеть, прощать, любить. Обиходишь - будешь награжден. Подведешь - не поколеблемся убить! Титьку оторвать - только так. Мастерская - не место парней завлекать! - Не страшно рядом с чудищем таким? - Неа! - и снова пропела: - Мы сильны, но если ты позволишь, Пусть нас движут ветер и вода - Наши сила и умения - всего лишь Продолженье ваших воли и ума!* [*Немайн опять использовала стихи Киплинга] Наши машины - наша доля славы! И если бы не ограничения гильдии, я бы и с двумя станками управилась!

Rosomah: Это, кажется, уже новое... Вечером король перешел с пива на наливки. Сделался разговорчив. Отломил кусок хлеба, сунул наследнику под нос. - Это что? Отвечай! - Хлеб. Хороший. Пшеничный. - То-то. А в Камбрии пшеница не вызревает. Ничего, из Африки привезли. Почему? В Кер-Сиди есть машины, в Африке нет. Все, что делают здесь, получается дешевле и лучше, кроме того, что родит земля. И если греки могут платить Немайн лишь хлебом и золотом... с чем останемся мы? - С углем, он нужен для топок и каминов, - откликнулся Окта, - с железной рудой. Она тут вся моя! Зерно - это Африка, и золото - Африка, но у нас есть серебро, мясо, кожи, строевой лес. Граф настоящий был искренне весел. Поддельный - не приободрился. - Все это есть у многих, - сказал Пенда. Вот поссорится сида с тобой, купит руду у франков или вестготов. Уголь у нее вообще свой. Что до мяса... Может быть, наведаться в порт? Что-то мне говорит, что рыбой Немайн скоро приторговывать будет: копченой, соленой и всякой вяленой. Ну, а соль тут всегда варили.... В порт с утра не пошли. Король буркнул: - И так ясно. Не удивлюсь, если завтра корабль вверх по реке попрет без гребцов и без паруса... Решили посмотреть форум, что работает рынком. Стены - подковой, колонны - лесом, в три ряда. Первый ряд от стены: склады и всякие загородки. Ряд второй: открытые лавки. Ряд третий - крыша для покупателей. Это Камбрия, здесь крыша нужна: по ней опять барабанят капли, толстые, что майские жуки. Когда-нибудь тут будет мрамор и камень, а пока - дерево. Горожане не унывают, выкрасили колонны в любимый зеленый цвет, поверх разрисовали цветами. Простенько, но ярко, очень по-камбрийски. Нет двух одинаковых колонн, зато лавки все одного размера - это уже по-немайновски. Можно закрыть глаза, отсчитать несколько шагов, открыть - и увидеть другой товар. Меняются, одна за другой: вот суконная, вот льняного полотна, здесь железный инструмент, там котлы... Стоп! Не медные, не бронзовые... Оказывается, чугун. Говорят, отход от получения стали. Ничего себе отход - неплохой дает доход! Две глупые, по-камбрийски срифмованные на концах строчки получились случайно. Вертятся в голове... А самом чугуне ничего глупого. Пули из него вышли дороже свинцовых, зато котлы - куда дешевле медных. Всех размеров и форм. Торговля идет бойко, словно ярмарка началась: горожане покупают. Уже прилепили новое название: чугунки. - Цены заметил? - спрашивает Пенда сына о том, что посол при всяком наезде отписывает. Привык, и жене насоветовал: пусть дома, в Кер-Гуриконе, за ценами посматривает. А что делать надо, если пойдут не туда, понять нетрудно. Достаточно посмотреть, что в такой же ситуации делают Немайн или король мерсийский. - Ну, чугун дешев. Вообще, все, что делается по-сидовски, довольно дешево. Зато остальное... Дороговато. Еще много привозных товаров. Ох ты, даже шелк! Так, я здесь задержусь. Посмотрю, нет ли чего-нибудь, годного в подарок, например... дочери графа. Что ж, подарок невесте - дело нужное. Официальные подношения уже измерены и едут на долгих по римскому тракту. Вот еще новшество: раньше был поезд и поезд. Королевский! Быстрей только верхом с заводными. Теперь же достаточно подорожной, и колесницы с торсионами. Можно и без крученых веревок обойтись, только без подрессоривания жив от почтовой езды не останешься. А так - закинуть три полога, шерстяной, кожаный и грубого конопляного холста, защитный. Проверить, удобно ли будет доставать оружие. И - вперед, меняя на станциях усталых лошадей на свежих, печать и росписи на подорожной - на трапезу и сон. Спокойный... если не вспоминать о саксах и их катапульте. Потому ночевать нужно в городе. В Камбрии городов много, и на почтовых добраться от одного до другого засветло можно всегда - если есть печать и подорожная. Которую, кстати, можно купить в конторе хранительницы за золото, но которую золото вовсе не заменяет. Так и здесь! - О дочерях ничего не скажу, не обзавелся пока, - заметил Окта, - но моя жена оческами не заинтересуется. Вот перед этой самой поездкой взялась она меня распекала за то, что служу больше, чем обязан... Дома бываю редко. Уж не начал ли заглядываться на глазастую и ушастую? А я показываю ей несколько шелковых отрезов. "Это", - говорю, - "тебе. От нее. За барки, что ты ей под Глостер по Северну спустила." Радости сразу стало больше, чем достаточно. Пенда улыбнулся. - Длинная нить, - сказал, - ясно. То, чем римляне наружу не торгуют. И нить, наверное, двойная... Наверное, я тебе второй медовый месяц испортил, вытащив сюда снова. На деле, спас. Если не от смерти, так от второго перелома и преждевременной глухоты. Но вслух это говорить Окта не стал. Зато рассказал то, что скоро раззвонят кумушки по всему острову. А то, пожалуй, и по всему подлунному миру. - Жена говорит, нить шестерная. Узор не вышит, выткан. Пенда застыл. Казалось, он на мгновение превратился в обычного вольного пахаря, что становится в строй фирда не в первом ряду, и которому не грех в затылке покопаться при затруднении. Потом... вместо пожилого служаки прямо посреди торговых рядов возник властитель. Правда, говорящий ровно и негромко. Так, что по хребту пот и мороз разом! - Подарок был именно ей? Не тебе? - Ей. Как я и сказал, мой ко... - Заткнись. Вовремя поправил. - ...граф. Что не так? Вздох - снова рядом переминается с ноги на ногу пахарь, не правитель. Причем пахарь огорченный до крайности. - Хорошо, что парень с лавочником товар перебирает... Рано ему. Вот как женится, поймет. Не раньше. Ты - поймешь. Видишь ли, у моей жены нет платья такого тканья. А на том, что есть, узор лишь вышит. А то, что помянул ты... Давай ухо! - Рынок... - Самое лучшее место: все сплетнями делятся. Да и тайны особой нет. Кому здесь нужны подробности семейной склоки, что ждет мерсийского графа? И тонкости торговли шелком, которые выложит любой римский купец? Король рассказывает - тихонько. Так, что прохожему и не понять, что "жена моя, Киневиса" - королева. Имя, конечно, чуточку выдает, оно значит - "королевская мудрость". Но девочек этим именем нарекли - не сосчитать! Кто угадает, что речь идет о той, с которой и началось поветрие! Многие хотят, чтобы дочь вышли похожей на супружницу Пенды: красивая, добрая, верная, любимая... И все равно несчастная! Муж всегда в походе, вернется ли живым? Знает, что полководцу следует быть позади, но поклонник Тора-громовержца должен громить врага не только хитрыми планами, но и зажатой в тяжкой длани булавой. Может, оттого она столь истовая христианка. Молится за супруга, не теряет надежды уговорить, обратить в свою веру. Народ королеву жалеет - и тем больше любит. За нарядами Киневиса не гоняется, но шелк императорских мастерских - дело чести. И королевы, и династии. Такие наряды исходят только от римских царей. Они могут быть получены в подарок, вытребованы в виде дани, сняты с убитых, украдены... Обладание такой - знак силы. Чем лучше ткань, чем реже и ценней, тем больше сила. Просто длинная нить - это всего лишь "не продаем иностранцам", запрет, который обойдет быстроходный корабль. Четверная - всегда награда. Редко - дань, но и дань пишут подарком. Слова всегда одни: "святой и вечный август, да благословит его Господь, жалует..." Разве что последнее время вместо "август" чаще пишут по-гречески: "базилевс". Шестерная... простой пример. Чтобы уничтожить изношенную и негодную вещь такого качества, законный владелец должен написать извещение в канцелярию Большого Дворца. Горе ему, если она где всплывет! Вот, выскочила. Некроеными отрезами платья на три! По негласной шелковой росписи графиня Роксетерская отныне - вторая сила в Британии. Первая - та, что дарила. Но Немайн вряд ли желает ссоры с Мерсией. Значит... - Хранительница - голова, - такое можно и вслух сказать, - выкрутится. Король кивнул. - Да. Например, по поводу свадьбы поднесет счастливой матери жениха отрезов пять. Киневиса сразу пару в церковь пожертвует, два отложит до времен, когда Кинебурга с Кинесвитой подрастут... Не в том дело. Раз у сиды есть такой шелк, греков она, считай, раздела донага. С нами что будет? - Думаю, ничего страшного. Мы, все-таки, с одним врагом сражаемся. Повисло молчание. Вернувшийся наследник - так и есть, кошель похудел! - переводит взгляд с отца на Окту и обратно. - Опять война дотянулась? - Нет. Задумались, что будет после.

Rosomah: Ряды окончились - половина подковы пройдена. Впереди суровое здание - словно из старого Рима заглянуло. Не мраморной, но усталой имперской столицы - из глиняного и дерзкого города, еще лишь стремящегося к величию! Серые колонны местного камня темны от влаги, фронтон блестит сланцем облицовки. По краю - насечка огамой, по центру - изображение римского механического замка и латинское буквы. Сверху большие: "Республиканское хранилище". Пониже мелкие: "Защита и преумножение". - И что там хранят, защищают и преумножают? Окта привычно пожимает плечами. Немайн - богиня текущих вод. Война, священные места, ольха и яблони - наносное, постольку-поскольку. Вот и город у нее - текущий. Не видел месяц, считай, приехал в новое место. - Не знаю. В прошлый раз тут были куча камней, бадьи с раствором и много шума. Кстати, сам присылал мастеров - учить здешний народ резать ровные блоки. Зайдем? Пол покрыт сланцевой плиткой - она почти вечная. Внутри - гулко и не слишком людно. Каменный барьер, в нем широкие окна, через которые переговариваются люди - те, что снаружи, с теми, что внутри. Иногда человеку снаружи открывают большую дубовую дверь. Стоит шагнуть через порог, навстречу раздается дробный стук деревянных подошв. Фигура полненькая, лицо тонкое, шея лебяжья. Как так? Да у нее под верхним платьем - коротким, как у сиды - броня! На поясе, кроме обычного кинжала, два клевца. Волосы распущены: считает себя ведьмой. В городе новый обычай: вместо клетки носят те цвета, какие нравятся. Вот и у этой ленточка Монтови на плечике: завязана в бантик, прихвачена булавкой. На шее - монисто из значков. Можно читать, как книгу. Мать - ткачиха, отца то ли нет, то ли не состоит в гильдии. Живет в северо-западном секторе, учится в Университете на подготовительном. На ученицу пока не тянет, а с косой распрощалась... И кажется себе могучей волшебницей, везучей и бессмертной. Такие и лезут в любое пекло первыми - на почтовые линии, например... Так и есть: в Хранилище принята за доблесть: уши обвязаны ленточками. Ходила в зимний поход! А вот и замок - такой же, как на фронтоне. Значок маленький, железный. Значит и служба такая же. Друзьям республики кланяется в пояс. Конечно, она все расскажет! Для того она и есть - рассказывать. Дело новое, приходится очень много объяснять. Ей даже сырые яйца положены за счет учреждения - горло смазывать. Заодно и завтрак! Но мерсийские гости, наверное, все сами знают, и только спросят что-нибудь? Увы ей. Король желает слышать все и с начала - словно горец из Сноудонии. Даже интересно, с чего растрепа начнет? С того, что Кер-Сиди - город. Место, где много соблазнов потратить денежку! Пройдешь по рынку с полным кошелем - выйдешь с пустым, и еще с кучей вещей, которые непонятно зачем нужны! Конечно, можно не носить с собой денег. Все нужное для жизни можно получить по значку клана или гильдии - за взнос или вычет из дохода. Чтобы остаться голодным, голым, босым, бездомным надо этого хотеть и добиваться. В городе за товары дают хорошую цену. Любое ремесло оставит кое-что поверх! А куда девать денежку, что медяк, что золотой? В кошеле или за щекой, даже в земле они не в безопасности. И не от воров, от самого владельца: всегда можно достать или откопать! Вот и уйдет на глупости! А здесь, в Храннилище, будет ждать превращения - в дом, в мастерскую, в корабль... Не республиканский - свой. Или, хотя бы, арендованный. Называется - целевой вклад. Вот что такое Хранилище! Большая глиняная копилка - всех горожан! У сиды тут тоже что-то лежит: не все же держать в Башне? В собственную казну так легко запустить руку! Защита тут хорошая, люди надежные. Ее работа называется "говорунья" - молоть языком, просто мечта девчонки... но присягу принесла. Случись нападение - должна биться и живой достояние горожан грабителям не отдать. Пользуется ли Хранилищем сама? Да! Вот, на броню уже набралось. Не Бог весть что - тонкая стеганая куртка с зашитыми внутри стальными пластинами, доспех и поддоспешник разом. Пока предел мечтаний - дом! На выкупленной у хранительницы земле, каменный, в три этажа. Пусть кормление клерку положено небольшое, так должность, может, еще подрастет! И целиком копить не обязательно. Достаточно половины... Краснеет. Ясно - кто-то уже копит на вторую половину. Плата? Нет, с полноправных граждан плату за услуги не берут. Больше того - расписки Немайн, положенные в Хранилище, не потеряют в цене! Она их все на следующий год перепишет, без платы за охрану серебра и чернильную работу. Чем учреждение кормится? Купцами, детьми, мужниными женами и жениными мужьями. Что до купцов, тут все просто: серебро и золото штука тяжелая, возить трудно и опасно. На дорогах разбойники случаются! Расписке же торгового человека поверят не всегда. Любой может проторговаться... или попросту остаться без наличных. Другое дело Хранилище - за него сида отвечает. Значит, приходит негоциант в Хранилище и деньги в обеспечение расписки закладывает. Заодно за хранение платит - не за срок, за количество переводов! Все! Теперь он и сам забрать блестящий металл не может - если вексель на руках не сохранил... Что такое перевод? Это так: заверенная старшим клерком Хранилища кожа отправится, скажем, в твой, сиятельный посол, Кер-Гурикон. Там на нее купят железную руду... Ее возьмут: это не просто долг, это право получить настоящее золото, которое лежит в хранилище и которое никто и ни по какой причине тронуть не смеет. Потом невесомый вексель поедет обратно в Кер-Сиди с мерсийским купцом. Здесь он может либо получить все вложенное золото, либо заплатить за новый перевод и уплатить местному купцу векселем. Местный перевод очень дешев, многие пользуются. Город есть город. Бывает, кошели срезают. А на векселе имя написано и палец приложен... Кто украдет - не воспользуется. Неграждане и за хранение платят. Не только иноземцы. Дети, мужнины жены и женины мужья... Да, можно попросить опекуна сделать вклад. Так это опекун копить и будет! А хочется - самим. Но - нет оружия на поясе, нет присяги - десятую часть суммы за год хранения вынь да положь! С такими больше всего хлопот: иное дите каждый день ходит, требует показать: на месте ли отложенная на стеклянного лебедя медь? Отпираем двери, ведем. Конечно, на месте! Хранилище - не логово ростовщика. Мы денег в долг не выдаем, вклады от сборов различаем. Вот поэтому оплачивать сбор нужно в другую кассу, не для того, чтобы люди побегали - а чтобы не путались... Нет, вру. Чтобы не было самой возможности перепутать! Ровное течение речи оборвалось на полуслове. Рука говоруньи метнулась к оружию, сама резко повернулась, но на шум не бросилась. Закрыла собой гостей. Все верно: чужая драка - самая опасная, а ей поручены мерсийцы, их и защищает! Окта прикрыл короля слева, принц справа. Позади стена. Можно стоять... Впереди, у одного из окошек с клерками громоздятся спины служащих Хранилища. Против них - пятеро в пледах клановой расцветки. Двое цветущих крепышей, воин постарше, две женщины - какого возраста, не поймешь, укутаны от дождя плотной шерстью. Мечи, топоры, клевцы, булавы - еще не выхвачены, но до крови - мгновения. Оценивающие взгляды - не людские, волчьи. Две стаи, привыкшие работать вместе, готовы сцепиться. Клетчатые, пожалуй, друг к другу привычней... Зато у служащих оружие короче, удобней для свалки в тесноте здания. Люди, минуту назад исполненные вежливой предупредительности, пылают готовностью к смертельной схватке. Кто нанесет первый удар? Нет, сначала слова. - Эй, Тармоны! Оставьте в покое Марвина! - Ваш ведьмак пытается сглазить мои расписки! Колдует прилюдно! Говорунья-охранница - лицо каменное, выкрик веселый... Фальшивое веселье! - Марвин, ты правда способен к сглазу? Это женское колдовство! - Нет, - доносится из деревянной крепости. - Я вообще не ведьмак. В отличие от некоторых, в Университетах не обучаюсь! Меня вообще счету и письму мама учила... Я Монтови, у нас много грамотных. Голос ровный, мягкий. Кажется, бой откладывается. Двое расспрашивают друг друга о том, что и так знают - ради того, чтобы их разговор услышали горцы - и не бросились! Умно. Больше того - хитрость заготовлена заранее. Кем? Гадать незачем, а тыкать пальцем в хозяйку холма невежливо, даже если у нее уши треугольные. - А чего непонятными словами бросаешься? - Ну не колдую же! Так, слово уронил... ремесленное. Как у кузнецов, скажем. Сейчас объясню... Деривативом называется особая расписка. Точно как та, что почтенные Тармоны желают положить на хранение: в ней обещается вернуть не серебро или золото, а другие расписки. Такие мне приказано не брать. Так что я не вредный, я хороший... Сейчас придет начальство, объяснит понятней, я сам тут новенький... А вот новое явление: серебряный замок на шее, пластинчатый доспех, меч. Пусть в Кер-Сиди оружие дешево - все равно человек не маленький! - Я начальник над этой сменой. Приветствую вас, почтенные. Чем мы вам не угодили? - Иниры клан честный! Всегда платят долги. А твой мальчишка не берет их расписки. - Ясно... Поверьте, я уважаю и клан Иниров, и ваш клан. Горцы блюдут честь... Но мы - тоже. Присягу дали - должны выполнить приказ. А он гласит: не брать кожу, которая обещает другую кожу... Вот и все. Никаких обид и сглазов. За корявые слова городскую молодежь простите: набрались иноземных слов. Латинских, греческих... - Холмовых да аннонских, - прибавляет один из клетчатых. Но - уже не зло. Другой - не поймешь, то ли возмущается, то ли уговаривает: - Они же безымянные! Вдруг кто украдет! Возьми. На неделю. Плачу вдвое против обычного... Двадцать расписок клана Инир, каждая обещает серебряный милиарисий! Вот палец старейшины, вот палец казначея! Никакого обмана. Рука начальника над Хранилищем сжимает рукоять оружия чуть сильней. - У меня приказ. Извините. У вас есть здесь иные дела? Горцы ответом не удостаивают, тянутся к выходу. На лицах недоумение, обида. Последней идет женщина. На выходе поворачивается. Совсем девчонка, и на ушах ленточки - точно, как у говоруньи! Резкий жест, указующий и обвиняющий. - Если кожу украдут, виновны вы! - Нет. - Да! Шагнула наружу. Высокая дверь тихо затворилась следом - сама. Тихо... Лучше бы скрипнула. Воин с серебряным замком на шее хлопает кулаком о ладонь. - Ну что за день! Сегодня - пятая компания. И у этих - четвертый этаж! Расписка, обеспеченная распиской третьего уровня, обеспеченной распиской второго уровня, обеспеченной распиской, обеспеченной... Нет, не серебром - еще одной распиской. Немайновой. Каково? Правда, двадцать милиарисиев... Откуда у простых горцев такие деньги? У Тармонов только старшина жирует... Откуда - выяснилось чуть позже, на второй половине форумной подковы. Лавка, не хуже и не лучше других. И что выкрикивает зазывала? - Купите расписки клана Инир! Сейчас отдаете медь - через год получаете... - Золото? - встрял принц Пеада. Известно, золото нечистой силе родней. - Нет! Серебро, сэр. И никакого мошенничества! Просто у клана закончилось серебро... А расписок сиды много! - Продали бы. За серебро. - Так и хотели. Потом подумали... Решили - можно сделать лучше. Советчик нашелся. Хороший! Понял, почему у сиды денег на все хватает... Секрет раскрыт! Мы открыли денежное колдовство, и предлагаем его вам! - Колдовства нам не надо... Мы христиане. - Немайн тоже христианка! И ничего тут черного нет, только логика и математика! Смотрите: у клана есть расписка хранительницы. Немайн ее оплатит... куда денется! Значит, расписка - все равно, что серебро. Так? - Пусть так. - Значит, расписка клана, обещающая на ближайшей ярмарке расписку Немайн - столь же надежна! Тогда ты принесешь ее казначею клана, он тебе дает расписку сиды.Ты идешь в контору Немайн - и вот оно, серебро. За такую расписку я прошу пять медяков! Но можно сделать хитрей! Четыре медяка или половина милиарисия - и ты получаешь расписку, обеспеченную распиской клана - той, что я предлагаю за полдесятка монет... Смотри: ты на ярмарке приходишь к казначею, ждешь, пока ему отдадут расписку за пять медяков. Меняешь четверную на пятерную... А как получить из пятерной расписки серебряную монету, известно! А еще у меня есть расписки за три, две, одну медяшку! Разница - сколько придется на ярмарке перед палаткой казначея отстоять! Понимаешь? Пеада задумался. Окта тоже попытался мысленно пробежать схему. Места в голове сразу стало мало. Как будто все верно... Но подвох есть! Причина проста - таких расписок можно написать много. Хоть четыре уровня, хоть пять, хоть восемь!* [*Перед недавним кризисом ипотечных бумаг в США число уровней бумаг-деривативов доходило до восьми. Славно грохнуло!] Значит, и людей за серебром может явиться сколько угодно. Значит... Или колдовство сиды, или чужое мошенничество! - И в чем секрет? - Ни в чем. Просто это плата - за ожидание и хлопоты. Побегать придется. Но и доход не плох, а? Покупай... - Я погожу... - А я беру! - мимо принца протолкался бедно одетый молодец... рубаха конопляная, штаны залатаны, на ногах - деревянные сабо. Таких в городе много. Бедняк, которого собственный клан выдавил с плодородных земель, теперь предпочтет не пасти скот богатого соседа, а податься в город. В Кер-Сиди сыто и весело! Да и монетка-другая в кармане звенит. Окта не выдержал, вмешался. Его дело - сторона, но уж больно крепок душок от проделки! Пахнет кровью... до которой пока не дошло, но дойти может. Вспомнилась стычка в Хранилище. А что, неплохой совет! - Добрый человек, дошел бы ты до Хранилища. - Так там надо медяк к медяку откладывать! Мне, сэр, каждый пОтом дается. А тут... Дождаться лета, и к ярмарке - серебро! О прилавок звякнула монетка. - Давай кожицу... Невелик труд, подпереть палатку казначейскую! Мозолистая рука загребает вожделенное обещание веселой ярмарки. Но вдруг - бьет по ушам медь колоколов. Фальшивая! Колокола - не горшки, вдруг лить не научишься... Впрочем, громко. Достаточно, чтобы наступила тревожная тишина. В которой над городом разнесся крик. Далекий, но четкий. Хранительница говорит! - Граждане Республики! Берите только расписки, что обеспеченны золотом и серебром! Не послушаете - на себя пеняйте! Немайн сказала. Снова тишина. Потом - надвинувшаяся на торговца расписками толпа. - Мошенник! Колдун! Человек за стойкой не теряется. Выставил перед собой ладони, словно в лист совершенно прозрачного стекла уперся. - Нет! Честное, белое волховство. Только сида не желает выдавать секрет! Я думал, добрей она... Все секреты людям открывала. Оказывается, лучшее для себя держит. Ладно, раз такой оборот - готов выкупить расписки. По той цене, что продал. Так - честно, граждане Кер-Сиди? В ответ - гул одобрения. Снова стук монет по прилавку, только теперь они возвращаются к хозяевам. Вот и давешние Тармоны отдают расписки: написано - серебрушка, получают два медяка. Суровая горянка недовольна. Говорит: - Может, пусть по-настоящему платит? Сколько обещал к лету. Или подождем... Честь в горах дороже серебра. Заплатят. А нет... Саксы теперь далеко, можно и на домашнюю распрю отвлечься. - Так они не виноваты, - сказал старший из воинов, - Слышала же... Клану серебро на какое-то дело понадобилось. А продолжат расписки продавать - Немайн их, как есть, сглазит! Так что успокойся, дочь. Вот продадим полотно... найдется для тебя немного серебра. - Да уж, - буря прошла, но тучи остались, - только и тут городские впереди: на них ветер и речка работают, и продавать только через них... Может, и мне податься в городские? Ополчение от хорошей лучницы не откажется. Я - из лучших! Ну, а после присяги и дело завести станет проще. - Душно внизу, - откликается один из молодых воинов. - А вот ветер... Он в горах тоже ветер бывает! Может, и у нас можно поставить башню с крыльями и лежачие станки? Семья - теперь ясно, что семья! - отправляется дальше, обсуждая животрепещущий вопрос: согласится ли ветровая башня работать в горах, хватит ли простого мастера или нужно просить Ушастую, где можно взять денег в обход старшины... Печальный продавец обещаний между тем ворчит под нос: - Твоя земля, великая сида - твое право. Только кто клану расходы на пергамент возместит?

Svova: > Официальные подношения уже измерены и едут на долгих по римскому тракту. Вот еще новшество: раньше был поезд и поезд. Королевский! Быстрей только верхом с заводными. Теперь же достаточно подорожной, и колесницы с торсионами. Еду на долгих? поезд. Королевский - поезд Королевский ? Теперь же ... - получается мысль что стало быстрее неазкончена. Выпала фраза? >Вот перед этой самой поездкой взялась она меня распекала за то, Несогласованное предложение >Видишь ли, у моей жены нет платья такого тканья. Такой ткани?



полная версия страницы