Форум » Кембрийский Период » Текущая книга. Отрывки под тапки. (продолжение) » Ответить

Текущая книга. Отрывки под тапки. (продолжение)

Rosomah: Тут будут выкладки. Как и на ВВВ. Для начала - маленькое уточнение. Книга будет про Немайн, и хронологически продолжающая две предыдущие. Но я постараюсь сделать ее отдельной книгой. Не продолжением сериала, а вещью, вполне употребимой без первых двух частей...

Ответов - 178, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 All

Rosomah: Этот отрывок - не по порядку. Немайн нежится в любимом кресле близ камина: в одной руке кружка с пенной шапкой, в другой - книга. Не для дела, для души, нет нужды поспешно перелистывать страницы, запоминая мгновенно и намертво. Вообще смотреть не надо: пальцы неторопливо скользят по пергаменту, и неровности засохших добрые полвека назад чернил сливаются в чеканные строки буколик Вергилия... Языческая поэзия, одобренная Церковью - в одном из стихотворений предсказано процветание мира и рождение человека, что изменит течение земной жизни. Волхв, предчувствовавший рождение Христа - говорит Пирр. Немайн не помнит дат жизни поэта, но подозревает, что Публий Вергилий Марон попросту излил на бумагу веру всякого толкового писателя и поэта в то, что даже одиночка может изменить мир. А уж кого имел при этом в виду... Поди, угадай! Тогда к ней и подошел посетитель. Не завсегдатай ветеранского клуба, отнюдь. Просто старик, что сидел среди небогатой компании за столом в углу, шептался - так тихо, что даже всеслышащие уши Немайн не уловили, о чем. Добротная, но тронутая непогодой одежда, новенькие сапоги с широкой подошвой... Почти как... - Да, как у тебя, леди сида. За это тебе спасибо. И не только за это... Голос старика оказался чуть хриплым, но вполне приятным баритоном. Таким только байки и травить! Наверняка недурной рассказчик. Сейчас, вот, завел целую величальную речь. Впрочем, любые уши похвала радует, а уж если без особой лести - вовсе приятно. Итак, перед Немайн стоит не кто иной, как старейший в старинной гильдии бродячих торговцев, кто еще таскает по холмам тяжеленный плетеный короб. - Мы, леди, действительно старые. Даже древние - куда там ткачихам! Они гордятся грамотой от цезарей, а мы... Мы и до римлян были! Только на моей памяти никогда дела не шли так весело, как теперь. И все из-за тебя, юная леди. Строго погрозил пальцем, словно и верно пытался усовестить девушку, которая - как молодежь вообще - не такая, как было принято в старые времена. Немайн сообразила: лесть! На этот раз - почти грубая. Не ей, хозяйке холма и хранительнице города. Вечно юной старухе из легенд, которым перевалило за три тысячи лет. Начала подниматься злость, пришлось потушить. Что толку спорить? Мироздание, которое когда-то запомнили молодые глаза, не изменишь. Зато можно поискать выгоду... даже несколько рейсов водохода вверх по реке с лучшим товаром не окупят войны. А трогать неприкосновенное золото в подземелье башни ей не хочется! Потому сида молчит. Слушает - в оба уха. А седой коробейник заметил внимание, знай, разливается. - Вот пуговица... ты ее, наверно, изобрела - и не заметила, ерунда вещь, но идет ходко, дюжинами, а то и гроссами! Правда, фибулы брать почти перестали, зато керсидская брошь, штампованная бронза, вот как! - просто разлетается. Железные иголки теперь всякому бедняку по карману - ну и берут. Даже сукно... в холмах не покрасить ни так же ярко, ни так же ровно, как в городе. Горные кланы, правда, берут краски для шерсти. Так не поверишь - у иных пледы и не узнать. Цвета как бы и те же, просто чище, а глядеть приятно! Мы теперь даже шелком торгуем. Сида подняла брови. Коробейник выпятил грудь, но честно прибавил: - В основном, лентами. Потом опустил голос до заговорщического шепота: - Но белых или пурпурных - ни-ни! Бедные камбрийские девушки! Не вплетать им в косы императорские регалии... Но вот дошло и до дела. В ладонь Немайн лег тонко вырезанный костяной знак. Как раз фибула, не пользующаяся спросом! - Это тебе, леди сида. Немайн молчит. Наверняка у подарка есть история или объяснение. Как и у того, что в одной голове уживаются древняя сида и римская августа. Впрочем... Для него это наверняка существа одного порядка. Далеко - не доедешь, высоко - соринкой в небе не различишь. И почему им не быть едиными в одном глазастом лице? - Честь, конечно, невелика, да и власти никакой. Наш глава не может требовать ни денег, ни службы, потому мы никого и не избирали. Долго... Ну, теперь это ты. У нас ведь девки тоже есть - такие, что и короб тянут, и с копьем управляются. С волками и разбойниками иначе никак! Ты ведь тоже ходить умеешь, слышали... Вот и решили - подойдешь. Смолк. Ждет ответа, а Немайн только глазами хлопает. Обалдение и восхищение! Хитрюги только что обеспечили действительность гильдии на гленской земле. С другой - производителю всегда полезно дружить с розничной сетью, потому - не отказаться. - Ни денег, ни службы , - сказала Немайн, - а ну как костяную безделушку в речку закину? - Не обижай нас, - попросил старик, - не принимаешь, верни добром. Не тут-то было. Отобрать у ребенка сладости, стянуть с жены одеяло... у сиды новую игрушку. Что город, что фибулу костяную... не отдаст! Прищурится, ухом поведет, бровь выгнет, плечом поведет: - Я еще не решила, принимаю или нет! Ни денег, ни службы. Ни стричь, ни доить! Да... А отчет? - Что? - Отчет. Глава гильдии должен знать, как идут дела! Какой товар берут и насколько хватко, и почему. Скажем, деревянные пуговицы ломче, костяные дороже - что лучше берут? Или лучше идет литое олово? Если я это буду знать, польза выйдет не только мне... Коробейник задумался. - Ну, мы сходимся временами, - сказал, - говорим. Можно и записать... А лучше, конечно, если ты, по старине, запоминателя пришлешь и он потом перескажет. Надежней. Человек, он всегда верней бумаги, верно?

vai: Вроде ок, только одно место напрягло сливаются в чеканные строки буколик Вергилия слово нуждается в расшифровке, т.к. известно практически только специалистам. Можно, конечно, написать в кавычках и с большой буквы, но ПМСМ его имеет смысл тут просто исключить, чтобы текст не засорять.

Rosomah: Согласен. Спасибо.

nebelmann: Тапок особых нету. Но по придираюсь. пальцы неторопливо скользят по пергаменту, Я понимаю что так она читает огаму, но пергамент и чернила сомневаюсь что хорошо относятся к подобному отношению. новенькие сапоги с широкой подошвой... Почти как... Не тапок вопрос - имеются в виду её сапоги вездеходы? Немайн стоит не кто иной, как старейший в старинной гильдии бродячих торговцев, Опять таки не тапок но прилагательное не прикреплённое к существительному в этом случае немного напрягает. которая - как молодежь вообще - не такая, как было принято в старые времена. Что-то в этом моменте не так. Есть более благозвучные варианты. а то и гроссами! Тоже что и с буколиками. Не думаю что хотя бы полпроцента населения достаточно эрудированный чтобы знать что это дюжина дюжин. высоко - соринкой в небе не различишь Может просто "не различишь"? Без соринки? С другой - производителю всегда полезно дружить с розничной сетью, С другой Стороны?

Rosomah: nebelmann Спасибо. Тем не менее, увы и ах, "так" Немайн обычный чернильный текст читает еще в конце первого КП. Так что... это уже зафиксировано. nebelmann пишет: Не тапок вопрос - имеются в виду её сапоги вездеходы? Да. В тексте разжевать, думаете? Остальное в целом принято... но гроссы это, увы, реальность. То есть мелкорозничный товар тогда считали именно так. А водоизмещение кораблей, кстати, мириадами литр!

Дима: Позволю себе не согласиться - не стоит убирать буколики. Такие слова придают тексту вкус. Что же до того, что не всем читателям известно значение слова, то, если ориентироваться на информированность среднестатистического выпускника современной средней школы, придется "оскопить" половину текста, вычищая всё, начиная с Вергилия и заканчивая вселенскими соборами, монофизитами, арианами, Си Ваньму, асами и т.д. Огромное спасибо автору. С наступающим.

Rosomah: Оно да, но перебирать тоже не дело. И если уж vai, совсем не средний выпускник, счел слово редким - наверное, лучше его все-таки убрать.

vai: Спасибо)) Поясню позицию. Обычно я не против терминологии, если она, конечно, не как у некоторых других авторов, через слово идет. Но в данном случае есть дополнительный момент - обычный читатель скорее всего из контекста подумает, что это какая-то опечатка от слова "букв" или что-то вроде того. Было бы оно совсем не похоже - было бы проще, как с теми же гроссами - там сразу ясно что это термин, а не очепятко. PS Коллеги, помните, что все мы вот-вот станем попаданцами в 2011 г.! Поэтому история пойдет так, как мы ее напишем! Уважаемого Автора и всех присутствующих с Новым, 2764 Годом ab urbe condita - 2011 г. от Рождества Христова! А заодно и новым десятилетием! Удачи и всех благ!)))

nebelmann: Термины использовать надо - задача литературы развивать народ. Просто надо разъяснять сносками. И тогда всем будет хорошо. Всех присутствующих С Новым Годом (толи кота толи зайца)!!!

Rosomah: В комнате почти светло - для больших глаз сиды. Прыжок, недовольное шуршание тюфяка... Все, врать не нужно, все сами увидят - спала! Можно пристроиться на пятках у большого ларя, раскрыть чернильницу, обмакнуть перо... Но не начать работу: дверь осторожно скрипнула, приоткрылась... Этого хватило. - Эйлет, заходи. Я не сплю. Мне больше нельзя. Гейс. Не узнать ту, с кем делила комнату? Ту, которая когда-то схватила тебя за шкирку и заставила читать переведенный на камбрийский язык Новый завет горожанам - и они слушали, отставив кружки, ушастое большеглазое чудище - нечисть холмовую и проповедницу разом? Ту, которая была готова умереть на недостроенном мосту - ради того, чтобы к кому-то пораньше подошло подкрепление. - Майни... Я не знаю, как так вышло, что ты оказалась римской базилиссой, с вами, ушастыми, всегда непросто... но это хорошо! Не смей отказываться! Немайн вздохнула. Если бы это сказала Настя, можно было бы понять... Но сестре-римлянке как раз все равно. Ей нужен родной человек, и только. Эйлет нужна императрица. И муж. А сиду можно спросить: - Ты мне сестра? Не боится, что в ответ прозвучит: «нет». Права. - Сестра. - Хорошо... Тогда слушай еще раз. Говорим серьезно, как ты учила. Значит, по-мужски. Не учитывая жестов и тона, не читая между слов недосказанное. Только смысл - четкий. Не допускающий толкования на двенадцать сторон. Села на пятки - так, что колени в колени, глаза в глаза. - Эмилий для меня - жизнь. Уйдет - руки на себя не наложу, не надо будет. Так засохну... как моя левая. Веришь? Голос спокойный, ровный. Рукав с парализованной рукой пристегнут к поясу, оттого кажется, будто сестра подперла бок и желает поскандалить. Но правая рука поглаживает переброшенную через плечо соломенную косу. Медленно, размеренно. Словно успокаивает. - Верю. Но он не уйдет. Не теперь. - Не уйдет... Но я лучше убью себя, чем сделаю его несчастным. А он может быть счастлив, только служа Империи. Покажи ему, что ты и твой Кер-Сиди - и есть Империя. Это все, большего не надо. - Я с ним уже говорила. Он вполне доволен. Республика для него это я и Анастасия. Но я буду только хранительницей Глентуи, а не императрицей Рима. Я не хочу тащить на горбу все! Анастасия вырастет - решит сама. Захочет быть императрицей, станет. - Вот именно... Выйдет замуж, уедет куда-нибудь на континент! А Эмилий за ней... Я не хочу на чужбину, Майни. Даже в Константинополь. - Так и я не хочу, - сказала Немайн. - Видишь, как мы похожи? Сестры! - Значит, ты меня понимаешь. Вот и придумай что-нибудь. Ты умная. - Хорошо. Подумаю... Эйлет улыбается. Забывает, что сестра - сида. А к обещаниям холмового народа следует относиться осторожно. Исполнят неукоснительно, до словечка - а дальше, как сами поймут. Значит, думать будет. Вопрос - что ей в голову придет! Дверь снова распахивается. Быстро, широко... но грохота нет. Ручка зажата в крепких пальцах Гвен. - Ты не спишь, сестрица? Нам нужно поговорить. С глазу на глаз! Потом - все девичьи подробности: как живется с мужем, как хочется пожить для себя и не обзавестись сперва животом, а потом ребенком... - Как можно - маленького не хотеть? Тебе ведь помогут, не хуже чем мне! Гвен отмахнулась. - Годик бы... Больше не надо, начнут говорить про бесплодную утробу, муж забеспокоится. А так... Я лентяйка! Во всем, что не касается готовки. Хорошо, все остальное любимый мой тянет, и в охотку. Только вот народ в зале все унылей, да и поредел. Что он делает не так, не знаю. Мама молчит. Я так думаю: раньше у огня сида сиживала. По вечерам Книгу читала. Так? - Было, - Немайн кивнула. - Я и сейчас у камина просушиться не против. А Книгу пусть кто-нибудь другой читает. Я свое дело сделала. Перевела. Дальше - другим подхватывать. Так что, если не пожалеешь сестре темного угольного... Висение на шее. Слезы. - Ты хорошая! Вот как мало надо для счастья! Так что ж ты, родная, еще горку наваливаешь да наливаешь - с мениском? Говоришь: - А еще устрой что-нибудь, чтоб они вспомнили, что ты - та самая, Древняя! И что дела нужно решать у нас... а не в глупом новоделе, Сенате! И надо бы отказать, да не получается. А горло перехвачено, а из глаз - слезы. Не всегда «обнимки» - хорошо! Приходится Немайн самой себе напоминать: ты умная, это раз. Ты сида, пусть и не древняя, это два. Ты Немайн, это три! Значит, выкрутишься! Но стоит Гвен выскочить, взмахнув на прощанье золотистой гривой, как ей на место заступает следующее явление. Вместо старшей из камбрийских сестер - зять. Кейр ап Вэйлин, принцепс Сената, и первый человек, проявивший к ушастому и глазастому существу хоть какое-то участие. Тогда, когда у сиды не было ни власти, ни родни, ни славы, а пожитки, не считая прикопанных в лесу золота и оружия, умещались в заплечном мешке. Теперь взлетел высоко... а наверху холодно, и ветер зол, и воздуха не хватает. Вот и получается - просит не о том, чего хочет на самом деле. Того, чего желать положено по мнению клана, семьи, жены. Почему сам? А вот не сошлась Немайн с самой старшей сетрой характером! Вот мужу и отдуваться... И сиде. Невелика шутка - непременно явиться в Сенат, и о делах разговаривать только там... или на пирах у короля, но уж никак не в заезжем доме. То есть - поступайте, соседи, не так, как я делаю, а как говорю. В Кер-Сиди-то все наоборот! В трактирах и есть средоточие дел, да и к сиде в башню последнее время вызывают к завтраку - как в ином мире и времени на ковер. Даже шутка ходит: "За обедом и ужином Немайн людей не ест..." Обычай завести пришлось. Человек, которому с порога вручают чашку кофе, может быть спокоен: разнос не перерастет рамок, которые дозволяет обычай по отношению к человеку, принявшему из рук хозяйки хлеб и питье. Не съедят, не заколдуют, не бросят в подземелье. Вот если чашку не предложат... тогда плохо. Но такое случалось редко, и наказанные были рады-радешеньки, что отделались штрафом или смещением с должности. И что теперь отвечать? Кейр уловил заминку, бормочет: - Если нельзя... Я понимаю... Жена же... Этот парень в Рождественском сражении командовал лучниками. Хорошо командовал. Потом - хорошо резался врукопашную. На войне выстоял. А дома? - Я обязательно загляну в Сенат, - сказала сида, - внесу вопрос, и дождусь решения... Зато какой вопрос задать, подскажут в пиршественной зале "Головы Грифона", у огонька. Принятие решения и его официальное оформление - вещи разные, но нужны обе. Не всегда хорошо, когда они совпадают. Не в Камбрии, которая разом неприступная для варваров крепость и уютный дом! Наружу должно сквозить имперской помпой, внутрь пусть идет домашнее тепло и вкусные запахи. Только... - А еще жена очень просит тебя показаться... как базилисса! Во всей славе. Мы с Туллой до сих пор не понимаем, как вышло, что ты оказалась девочкой с картины. Мы-то знаем, ты до фанфар не жадная. Я вот думаю: может, ты так желала, чтобы девочки спаслись с острова, что прошлое подстроилось? Но, как бы ни было, это очень нам поможет! Вот не сидела бы на пятках - со стула бы свалилась. Есть достоинства в обычаях времен, когда для бритта сохранить лицо было куда важней, чем сохранить жизнь. Весь день ждала вопросов - никаких! Ни при встрече, ни за ужином. Теперь оказывается - все решили за нее. - В Сенат, я, конечно, оденусь как римлянка. Вышитого шелка привезла достаточно, чтобы не возиться с иголками платье наспех. Драгоценная ткань ляжет старинными складками, соединив традиции Республики и Империи... Вот только на голове не будет ни платка, ни шапки: не столько ради местного обычая, сколько для того, чтобы всякий видел - на лбу сиды нет венца! Хорошо бы в приветственной речи Сенату следует напомнить легендарное происхождение бриттов. Хорошая шутка: "В стране потомков Брута нет места Цезарю!" Жаль, главный титул так называемого короля Артура, звучит не иначе, чем Imperator Britannia, да и Настю не хочется подставлять. Кейр то ли понял, что большего не выжать, то ли решил, что жене хватит, а самому не особо и надо. Торопливо распрощался. Дверь даже не скрипнула, так аккуратно притворил. Немайн взялась за пергамент, перо ловко выводит кружки и закорючки. Проблема волков и овец куда сложней задачи про волка, козу и капусту, когда же сторон много и все чего-то хотят, не так и сложно все сделать по-своему и никого всерьез не обидеть. Куда сложней решить чего желаешь именно ты... Когда дверь обиженно крикнула, сида посадила кляксу - не на разрисованный лист, на платье Сиан. Самой младшей из старших сестер! - Застала врасплох! Ух ты! Вот тебе проигрыш: уши давай. Когда уши мнут и гладят, это неприятно. Как Немайн надеялась, что эту чашу до дна осушат фенеки... Увы, сестре сестру мучить слаще. Сначала мучить. Потом - радовать. Когда за ушами чешут - совсем другое дело! Умом можно понимать, что сладкое место за ушком досталась в наследство от четвероногой когтистой твари, которой самой толком его не вычесать, а толку? Разомлела, веревки можно вить. Малая тоже сияет. Наверное, часть радости ей передается. Хорошая она. Беречь надо! Сиан пытается что-то сказать, но у сиды не то настроение, чтобы слушать. Из ларя появляются подарки, что ждали позднего времени. - Секретом поделюсь. Вот, смотри! Это тебе - к королевской свадьбе. Не с моего плеча обносок - новокроеное, по твоей мерке. Сейчас примеришь... а вот перед подругами похвастать не дам. Запачкаешь еще, до срока. А вот и мое серое. Тоже тебе... Это хоть каждый день носи. Приходится зажечь свет, чтобы сестра рассмотрела подарки. Она рада, очень рада. Вздыхает и ахает, перед зеркалом крутится, пытается поймать одним картинку из другого, чтобы хоть представить, как вся эта красота смотрится сзади. Немайн суетится вокруг, споро застегивает ряды крохотных пуговок, что таинственно перемигиваются со свечами. - Ну? В ответ - восторженный выдох: - Как взрослая... А раз взрослая, Сиан вздыхает и переходит к делу. Да, и она тоже! - У меня к тебе просьба, Майни. Очень серьезная. И не заглядывай мне в глаза снизу вверх! Тебя в городе опять... ну, не то, что боятся. Но как относиться - не знают. Ты уже была просто холмовой сидой, потом оказалась сидой древней, потом ригдамной, потом сразу хранительницей. Все сестры до хрипоты спорят, кем тебе быть правильнее - по их хотению! Так вот, Майни, кто бы ты ни была... ты мне сестра? - Да. Тихое. Обреченное. Но дети таких глупостей не замечают! - А раз да, так вот тебе маленькая просьба: не мельтеши. Стань какой-нибудь одной тобой, не всеми вместе. Ненадолго: лет на семьдесят. Мне почти наверняка хватит. Немайн дернула ушами. По-очереди их провернула: вперед-назад, вверх-вниз. Левое, правое. - Видишь? - спросила, - Помнишь, как мне их трудно все время прижатыми держать? Боюсь, и с «мельтешением» так же выйдет... Сиан встряхивает головой. Ответ не принят. - Майни, не увиливай. Реши. Выбери - кем тебе быть удобней. И будь ею! А я тебя любую любить буду... Сида снова одна, снова на коленях распяленный о писчую доску пергамент, в руках перо. Замерло! Все силы, что сошлись вокруг в несогласованном хоре, учтены, расписаны, взвешены. Можно вычислить равнодействующую - и воздействие, которое приведет ее в желаемую сторону. Осталось провести одну черту. Кончик пера тихо стучит о донышко чернильницы. Вот на пергаменте появился значок - пара ушей-треугольников. Но вместо решающей стрелки-воздействия уверенная рука Немайн выводит... знак вопроса?



полная версия страницы