Форум » Кембрийский Период » Текущая книга. Отрывки под тапки. (продолжение) » Ответить

Текущая книга. Отрывки под тапки. (продолжение)

Rosomah: Тут будут выкладки. Как и на ВВВ. Для начала - маленькое уточнение. Книга будет про Немайн, и хронологически продолжающая две предыдущие. Но я постараюсь сделать ее отдельной книгой. Не продолжением сериала, а вещью, вполне употребимой без первых двух частей...

Ответов - 178, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 All

vai: Rosomah пишет: Хранительница послеживает за сестрой. Чихает - значит, пиво получит теплое. Не хочет? Немайн сегодня добренькая: значит, Эйра пива не получит вообще. Теперь, когда рядом 2 сестры сразу, сразу понять о какой идет речь тяжело, тем более, что Анастасия нуждается явно в большем "послеживании". ПМСМ имеет смысл поменять слова местами Хранительница послеживает за Эйрой. Чихает - значит, пиво получит теплое. Не хочет? Немайн сегодня добренькая: значит, сестра пива не получит вообще.

Rosomah: Спасибо, так и сделаю.

Svova: Не о бое и походе, сама не одного врага колесничным копьем подцепила, но - о чуде. Помнится она была стрелком и коммандиром тачанки + коммандиром тачанок. Спец резалка прерогатива возничьей - Анны Ивановны. вырванные из пленных саксов, услышанные от корнцев. Саксы и корнцы <>? тогда наверное "и от" Мы разбрасывали настороженные разъезды... Разбивали группки отбившихся ? не могу сразу сформулировать... и рыцарь сеет смерти, сеет смерть? А потому - встретится в героем не удалось. незачёт :) почему не удалось с героем повидаться? Где доклад о зачистке рощи? Роща ж не одно дерево. Наконечники стальные без клейма?

nebelmann: таких, как жители октиного Роксетера. Не звучит. Совсем. Или просто "Рокстера" или "Рокстера графа Окты" Тоже регальный - король она него не опирался - в руках крутил. Очепятка? Эйра, что час тому сдала командование ополчением, Час как-то маловато для заявленной пирушки, может хоть пару часов? оружие мы можем выковать на машинах не хуже, чем в Кер-Сиди. Машин то как бы нет. Раз он отказывается от первых вариантов. Это то что заметил, но скорее всего излишне придираюсь.... По ответу Короля я в восторге - момент сильный. Но видимо это означает, что концовка сетевой версии второй книги приказала долго жить? Ибо там Пенда разжился зерном и в летней кампании дорезал Уэссекс. Ну и вопрос будет ли "Последний рыцарь" частью третьей книги?

Rosomah: 1.2.3. - Согласен со всем, исправлю. 4. Тоже согласен, но подумав :) Поправлю Спасибо, что вникаете в суть. 5. Да. Сдохла-с :( Что поделать, Пенда оказался умнее автора. :(

vai: опечатка Сида сложила руки на груди. Чуть поспешно, чтобы король не успел понял неправильно

Rosomah: Спасибо, исправлю.

nebelmann: Чужая память молчит. Видимо, известен специалистам. Вариант: Чужая память молчит. Видимо, известен только специалистам. Или что-то в этом роде. А то какая-то не очевидная логическая связь между предложениями.

Rosomah: Мдя. У меня "только" подразумевалось. :(

Rosomah: Анастасия в платье выглядит непривычно. До сих пор ее приходилось видеть только в степном наряде, или вообще в поддоспешнике. А теперь... Суровая рамка, беспоясной негнущийся футляр из африканской парчи, алый военный плащ с поспешно нашитой шелковой вставкой. Что осталось от девчонки, что пляшет с учебной саблей, аж башня сотрясается, словно сама фехтование осваивает, или взахлеб читает все, что в детстве не успела - а здесь, на краю земли, оказывается, нашлось? Голова. Волосы. Непристойно обнаженные для гречанки черные струи оттеняет красная шерсть плаща. Даже странно, как спокойно она приняла местную манеру. - Теперь ты мне не только сестра, но и дочь! Только не говори, что я теперь старше! Немайн молчит. Одно дело покровительствовать вере, спорить с церковными иерархами. Другое - объявить символ православной и кафолической веры как свое исповедание. Громко. Публично. Устами, которые, по поверью, не лгут. Врать бесчестно. Изворачиваться было некуда. Хорошо тем, кого младенцами крестят! Насколько у них потом веры набирается, настолько и хорошо. А тут... Сказала было, что чувствует сомнение. Так не Пирр, не святая и вечная, что в крепости четыре года провела - Эйра отрезала: - Сомнение есть всегда. Вот так. Летом веселая, хоть и чуточку вредная девчушка, что не знает разницы между верить и дышать, получает сестру-сиду. Года не прошло - и кто стоит рядом? Суровое лицо, зрелые мысли. И - воля. Случись что, она ведь действительно удержит маленькую республику в кулаке, привычном к мечу и ложу ручной баллисты. Потом была купель... Патриарх, помнится, предлагал поступить наоборот: сначала признать сестру, потом креститься. - Я уже признала Анастасию, - сообщила Немайн, - церемония проводится для сильных людей Камбрии и послов. Так какая разница, что раньше? И вот теперь - вторая часть церемонии. Белые одежды новокрещеной становятся облачением хранительницы. Немайн всю подготовку пробегала по трактирам, теперь вынуждена слушаться подсказок: встань здесь, повернись туда... Вот тащат в алтарь: когда-нибудь его покроет роспись, но теперь храм в храме сверкает белизной. Патриарх в алых праздничных одеждах уже отслужил обедню. Сегодня для Немайн совершается все разом: крещение, миропомазание, потом будет и причастие. Мягкая масляная кисточка в руках Пирра ловко выписывает кресты - на лбу, потом - на глазах. - Печать дара Духа Святого. Аминь. Теперь - причастие. Сегодня никакой ложечки. Чаша. Обеими руками, прямо с престола... Точно можно? Да? Горячий дух вина - или крови Господней? Такова ты, мастерица говорить правильные слова. Дошло до веры - пуста, как выеденная скорлупа. Хорошо, протестантов, исповедающих очищение одной верой, на Британских островах еще не водится. Есть пелагиане, но эти считают, что, кроме веры, человеку для спасения важны дела и свершения. С такими можно и сговориться! Долгий глоток. Плоть просфоры. Ухо ловит голос короля Пенды: - Вот это глоток! Язычника позвали, и с обедни не вытурили. У языческих королей, добросердечных по отношению к христианам, свои привилегии. Церковь помнит, что участие нехристя-Константина в Соборах завершилось возникновением царства христиан. Голова кружится. Вино? Вера? Стыд? Совесть? Теперь неважно. Теперь осталось просто стоять - как повернули, лицом к западу, стороне дьявола. Встречать зло с открытыми глазами, а освященное миро и молитва священников должны открыть зло, если оно попробует пробраться в императорскую фамилию под личиной сестры. Анастасию подводят, медленно, так, чтобы свет непременно падал на лицо. Символизм? Практичность? Все перемешано, не различить. Вдруг стало скучно. Стоять, ждать сигнала, когда можно будет сказать сестре, что она - это она... Вот для чего хороша репутация древней сиды. Никто в Камбрии и спрашивать не будет, почему римскую императрицу должна опознавать именно гленская хранительница. Остается стоять и рассматривать ту, которая может оказаться настоящей сестрой. Сущности не рассчитывали на то, что Немайн появится. Задание - в ее теле - должен был выполнить другой. А что взяло свое? Безумие? Не хочется верить. Древние легенды? Глупости! Теплящаяся в теле базилиссы Августины жизнь могла прорваться сквозь любую инженерию. Такое случается. То трубы на атомной станции ракушки забьют, то железобетонный свод в подземном туннеле продырявят крохотные существа, похожие на комочки слизи. Да и хочется верить именно в это! Только менее приятные версии со счетов сбрасывать тоже не стоит... Глаза в глаза. У нее тоже серые - и кажутся большими. Небольшой, резко очерченный рот - а ведь не пудрится и не мажется, тоже не по-гречески - старательно выговаривает слова. Язык империи - латынь. Смысл - молитва. Знакомая! Немайн потревожила память, свою, непристойно нищую, и чужую - обильную. Нет, слышать такого не приходилось. Тогда читать? Воспоминание оказалось цветным, солнечным: комната в трактире «Голова Грифона» - верховном заезжем доме королевства Дивед. Мешок - ох, и тяжелый! Грамоты, которыми Сущности подменили положенные игровой священнице свитки с заклинаниями. Заголовки: «О здравии», «В морскую бурю», «Во одоление неприятеля». И - «Признание»! Все запоминающий взгляд, еще не принадлежащий нынешней Немайн, скользит по строкам. Вот эти значки... ударения? То-то у Анастасии выговор странный, эту молитву следует читать особенным образом. А ну как собьется? У нее-то память не абсолютная! Когда губы сестры шевельнулись, Анастасия не удивилась. Голос базилиссы, в одиночестве бившийся о стены собора, затерялся в звенящем металлом сопрано. «Голос-нож», - слышала она от учениц Августины. «Голос-меч», - с почтением говорили рыцари, ходившие в зимний поход. Но здесь, под сводами, назначенными для чтения и песнопений, это был голос-столп. К беленому своду вознеслась колонна булатной стали, и речь самой римлянки превратилась всего лишь в одну из деталей узора. Красивую и органичную, если продолжать говорить без запинок и по-особому произносить слова. Так, как учили с детства. «Вдруг потеряешься». «Так тебя не подменят на двойника». Позже прибавились объяснения: «У любого эпарха будут первые строки. У экзархов и патриархов - весь текст. Но как его проговорить, знаем только мы!» «Мы» - это родители. Братья. Сестра. Пирр, которого она тогда считала мудрецом и не числила трусом. Половина семьи - отец Константа и его жена знали почти все... но - почти. Его боязливое святейшество удивлен. Думал, ему доверили все? Нет, и правильно поступили. Теперь звучат слова, которые во всем мире теперь известны лишь двоим. Главное - не сбиться, и все будет хорошо. Потому что сестра - вспомнила! Странный ритм, смещенные ударения... Немайн поняла - она почти поет. На людях! Никто не боится, никто не одергивает. Чудеса! Последнее слово. Неужели все? Еще хочется! Но теперь не следует ничего говорить, только выйти из алтаря и обнять Анастасию. Обнять... Снова реветь? Такое у Немайн свойство. Побочный эффект чего-то, который Сущности не потрудились устранить. Стоит обняться с женщиной, как из слезы ручьем, да желание взять под крыло еще одну сестру. Уходят гнев, злоба, зависть. С другой стороны то же самое. Женской дружбы не бывает? С сидой и после обнимок - еще как! Пореветь подруге в плечико дело приятное. Другое дело, что высшее должностное лицо республики, на людях разводящее слезы и сопли - непристойность. Не двадцать первый век, когда власть предержащие из кожи вон лезли, чтобы показать: они тоже люди. Здесь и сейчас все наоборот. Правитель немного не от мира сего. Что делать? А взять сестру за плечи. Осторожно, боясь прикоснуться тяжелыми складками военного плаща к футляру платья базилиссы, наклониться. Прижаться щекой к щеке, хотя хочется чмокнуть в кончик носа или слизнуть набежавшую в угол глаза капельку. Три раза. Вот и все. Обряд окончен. Или нет? - Дщери мои, - возглашает Пирр, теперь я могу вернуть вам ваше. Аки диакон, что помогает облачиться епископу... Примите! На вытянутых руках патриарха - две полоски полотна. Пурпурные! Императорское достоинство создает не золото и сверкающие камни венца. Достаточно повязки на лоб - пурпурной, в римской традиции, или белой - в греческой. С этого и начались слухи об императрице - с ушей, которые захотелось прижать, чтобы больше походить на человека. Если бы тогда под руки попалось не белое полотно! Анастасия принимает скромный венец. Теперь не видно, что у нее уши круглые. Годы в башне никак не способствовали румянцу и загару. И если прищурить глаза, чтобы не было видно белков... А она так и улыбается - с прищуром. - Ты вспомнила! Я рада. Нет! Я счастлива. И сил оттолкнуть руки, прячущие неправильные уши, не находится. А слова... - Я только хранительница Республики! Спасли ли они Цезаря от кинжалов?



полная версия страницы