Форум » Кембрийский Период » Текущая книга. Отрывки под тапки. (продолжение) » Ответить

Текущая книга. Отрывки под тапки. (продолжение)

Rosomah: Тут будут выкладки. Как и на ВВВ. Для начала - маленькое уточнение. Книга будет про Немайн, и хронологически продолжающая две предыдущие. Но я постараюсь сделать ее отдельной книгой. Не продолжением сериала, а вещью, вполне употребимой без первых двух частей... Я обязательно опишу это в тексте. И спасибо за напоминание - мне действительно часто кажется. что читатели знают ВСЕ.

Ответов - 113, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 All

Rosomah: Спасибо. Особенно за медитации :) 1. Да. 2. Да, поправлю.

Rosomah: С утра - снова ипподром, снова тренировки. Немайн разрывается между учениками, среди которых теперь и Тристан - на сей раз законно и официально. Анастасия, уже ничему не удивляясь, слушает, как сестра перескакивает с языка на язык. Команда, личное обращение к Эмилию - латынь. Хочет, чтобы поняли все - переходит на камбрийский, то и дело вставляет словечко по-ирландски, да еще не забывает греческий - для сестры. Учит, подбадривает. - Помни - твой противник будет сильней, и руки у него длинней. Зато ты должна лучше чувствовать время, ритм... Сабельный бой - это танец, просто самый жестокий! А танцы - женское искусство. Только всех заняла - новость. Приехал епископ Дионисий Пемброукский. Немайн побежала встречать, как была, с рукавами поддоспешника, торчащими из-под верхнего платья. И точно, епископ перед службой переоблачался, а потому перехватить - успела. Пока с губ слетало приветствие, руки протянули корзинку. Что-что, а плести из ивняка красивые вещицы в Камбрии умеют. Еще и выбирают лозу разных оттенков, чтобы узор вышел... Епископ подарок принял, заглянул внутрь. Улыбнулся. - Ушастые. Чтобы я помнил о великолепной и в разлуке? - Чтобы мышей и крыс ловили, - сказала Немайн, - чтобы чумы не было. Попалась! - Крысы и мыши - понятно, но чума тут при чем? Как может животное помочь от дурного воздуха? Немайн дернула ухом. Заложила руки за спину, выпрямилась. - От дурного воздуха может произойти много хворей, но чуму переносят блохи, а блох - крысы... И зараженные люди - если болезнь поражает легкие. Слово за слово... Немайн сама не заметила, как помянула о микробах, но раз уж добралась - красок не пожалела. Маленькие. Невидимые. Часто - злокозненные. Часто - опасные. - Все разумные люди знают, что моровые поветрия проистекают от дурного воздуха, - сказал епископ. - Безусловно, без попущения Господня и лист с дерева не упадет, но вот так, напрямую приписывать болезни бесам... Это, дочь моя, мракобесием и называется! От кого, но от тебя такого не ждал. Чем занят его святейшество? Теперь ведь он твой духовник. - Книги читает, - сказала Немайн. - У него же глаза... Сида только улыбнулась. К островатым клычкам Дионисий за год жизни в Камбрии уже привык и полагал их приложением к происхождению базилиссы Августины от брака дяди с племянницей. Этакая форма неудовольствия свыше, причем в высшей степени справедливая. Родителям наверняка больно смотреть было, а девочка вполне собой довольна. Не тогда, так сейчас. - Меня тоже беспокоят глаза его святейшества. Я понимаю, он обрадовался... но как бы не испортил их еще сильней. Ему нельзя читать слишком подолгу. Эх, был бы он камбрийцем, я могла бы сказать, что это такой гейс. А так он в гейсы не верит. - Болезни, происходящие от бесов, гейсы... еще недавно ты боролась с пережитками язычества. А теперь? - А что теперь? Нет в ограничении нагрузки на больной орган ничего, кроме житейского здравого смысла, - сказала Немайн. И все же огненные вихры покаянно склонились, - но гейсом именовать, согласна, нехорошо. Виновата. Больше не буду. - А уверение, что все болезни от бесов? - Я, преосвященный Дионисий, мельчайшие существа бесами не именовала. Маленькие паразиты... Крысы невелики, блохи совсем малы, а эти совсем крохотные. В том, что они существуют, можешь убедиться. Они малы, но увидеть их можно, хотя для этого и потребуется инструмент... Если бы разговор шел внутри. Если бы не сбежались люди. Если бы добрая половина горожан не знала греческий... Теперь пути назад не было. Весь город знает - сида собирается показывать нечистую силу. Служба прошла скомканно. Люди молились искренней, чем обычно, но того, что будет дальше, ждали еще сильней. Наконец, явились носилки со святейшим Пирром - и устройством. Друиды уплыли в Ирландию, но всякий, кто видел в руках патриаршего секретаря блестящее стекло на бронзовых ножках, с винтами, вспомнил: у друидов и ведьм побогаче бывают иногда шары из прозрачного камня, которые они используют для снятия проклятий. Обычно - маленькие. Здесь - не шар целиком, только часть. Зато - большой! В нефе уже подвинули скамьи. Посередине, под пересекающимся светом из витражей - стол. Ушастая сида, что пристроила под лупой образец, и разводит руками. - У меня другие глаза... Святейший Пирр, твой секретарь умеет пользоваться большой лупой? Секретарь Пирра - свой, гленский, из вновь рукоположенных белых священников. Еще зимой был воин как воин, в общем строю стоял с копьем. Таким и остался - только сменил копье и топор на слово и стеганую куртку - на сутану. Да жена-попадья окончательно перестала бояться развода... Оглядывается на патриарха. - Начинай, сын мой. Мне тоже интересно. Секретарь взялся за ручку маленького ворота. Принялся поворачивать - чуть заметно. Множество глаз - самых влиятельных глаз Британии, что уставились на него со всех сторон, не заставили руку ни дрогнуть, ни дернуться. Второго такого прибора нет. Оставить его святейшество без чтения? Простить, пожалуй, простит. А совесть? И новый - не простому священнику заказывать. У патриарха константинопольского денег тоже немного. Есть десятина - которая, на деле, куда меньше десятой части дохода гленцев. Пока все уходит на подготовку новых священников. Есть назначенное Римом и Карфагеном вспомоществование, но его хватит лишь на прожитие самому иерарху и скромному штату, никак не на скупку драгоценностей. Вот и смотрит патриарх на прибор для чтения так, словно это его глаз вынули и приспособили к делу, обещав вернуть. Пирр камбрийскому любопытству отказать не смог - не теперь и не в том, что оно же и принесло, опередив греческую мудрость. Стоит, раздумавает над иронией бытия: у Августины-Немайн в голове вся императорская библиотека, да и своих мыслей немало, но и ее обходят, словно легкая квадрига тяжелую трехосную колесницу в смешанной гонке в честь королевских свадеб... Так же ловко - на повороте, на разгоне. Так же временно - потому, что трехосная без груза немногим тяжелей, а тянет ее аж шестерка. Не зря украшали ипподром! Ристалища вышли славными, а зрители орали так, что вспомнился Константинополь. Какая разница, что вместо ипподромных партий своих во всю глотку поддерживали кланы? Пожалуй, та, что до поножовщины не дошло. Не все плохо в обычае кровной мести - иногда он придает людям должную сдержанность. Кстати, Кэдманы взяли немало призов, и искренне считают, что успехом обязаны своей сиде. Правы. Как только местная изобретательность повисает в воздухе, теряет нить - как и что искать, бегут за советом к Немайн. Без могучей основы, без греческого знания, у местных никаких открытий бы не было. Увы, она всего лишь девушка, пусть и касалась ее лба и рук душистое миро помазания. У нее не тысяча рук, и голова тоже одна - приходится ставить на службу природную любознательность граждан. По Кер-Сиди объявлено - всякий хитрый опыт с новой механикой - разрешен, но за линией городских стен. Место надлежит огородить, на ограждение повесить красный флажок. Трижды громко объявить о возможной опасности... Все для того, чтобы зрители собрались! Бывало, иных потом для похорон по кусочкам собирали - все равно красная тряпица действует, как приглашение на состязание бардов или рыцарский турнир. Что ни день - то эксперимент, что ни неделя - удачный. И никогда не угадаешь, что следующим придет в голову пытливому камбрийскому разуму. Два месяца назад стекольщик был в гостях у гончара - тот хвастал новым гончарным кругом с водяным приводом. Мастерская стояла в предместье, красная лента нашлась в косе у дочери стекольщика, три раза проорать: «Берегись, колдуем!» - недолго... Так на гончарный круг легла не глина, а стеклянный расплав. Жертв не было, зато мастера приметили: куски стекла, отогнанные внутри быстро крутящейся бочки получаются ясными, без пузырьков. В окно это не вставишь, зато можно отшлифовать и продать, как поддельный хрусталь. Тускловатый, зато большой. И разных цветов. И дешевый. Работа ювелира встала святой и вечной куда дороже стекла. А еще кто-то выковал четвероногую подставку, пристроил упругие зажимы, вороты - как в баллисте, только маленькие, клинья. Немайн говорит, ничего бы не вышло, если бы не новый инструмент, который - десятками! - выходит из-под ветряных и водяных молотов. Напильник. Маленькая полоска закаленной стали, покрытая сотнями насечек - каждая нанесена с силой полусотни молотобойцев. Благодаря ей получилось сделать то, что прежде получалось слишком большим. Благодаря ей Пирр снова встретил старых друзей, с которыми уже и не мечтал свидеться. С каким трепетом он ревниво - словно годы назад - выбирал самое светлое место в комнате. Как ставил поверх знакомых даже на ощупь страниц тяжелое устройство! Секретарю не доверил. Как туго шел ворот, а покрутить его пришлось изрядно, пока пальцы не освоили новую науку. Поиск того, что Немайн называет фокусом. Зато какая была радость, когда глаза патриарха впервые за долгие годы различили буквы обычной книги. Сквозь стекло они казались большими, словно переписанными специально под слабое зрение патриарха константинопольского. Чуть искривленные, чуть расплывчатые - какая разница? Он мог их различить, и знакомые наизусть строки Евангелия поплыли перед глазами... Руки секретаря прекратили двигаться. Он даже дышать перестал. Значит... Пирр хотел задать вопрос. Не успел. Камбриец так же медленно и основательно, как наводил резкость, произнес: - Я их вижу. Неф выдохнул вместе с ним. Священник продолжил, сквозь тишину: - Они не похожи ни на что, мне известное. Их... множество. Они быстро двигаются. Они пожирают друг друга! Вторым в микромир заглянул епископ. Винты трогать не пришлось, глаза у прелата оказались настолько же здоровыми. Около лупы столпотворение, новые и новые желающие взглянуть - быстренько, одним глазком - торопят тех, кто только-только уловил зрелище, и не спешит отрываться. Когда еще увидишь такое? Восторг и ужас! Истинное окно в иной мир, в преисподнюю, творящуюся в единой капле воды из сточной канавы... Секретарь Пирра раздобыл пергаментный лист и перо, торопливо делает наброски. Вокруг них - тоже споры. Кто-то еще не смотрел на страшных крохотулек, кто-то - иначе видит. Кто-то торопливо крестится - иные на манер сиды, тремя пальцами, но саму Немайн никто не слушает, а она уже почти голосит: - Это животные. Всего лишь животные. Такие же твари, как звери, птицы, рыбы! Ее слышат, но не слушают. Короли, рыцари и рыцарственные дамы искренне возмущены подлостью зла: если существо большое, дракона, например, победить можно, были б мужество и умение, то что делать с малявками, для которых острие меча - дурно мощеная улица? Впрочем, ушастая - ответ знает. Церковь тоже - веками. Вернейшее средство - огонь. - Вы видели загрязненную воду, - объявила Немайн, - теперь увидите очищенную дистилляцией... Новый образец. В котором - ничего! - Так вот она, кипяченая вода Нерона! - святейший Пирр потирает руки. - Кое-что знали и древние, несмотря на язычество. Дурной воздух, дурная вода, дурные животные... На деле - то, что они не могли увидеть. Правильно, что первой разглядела козни - христианская правительница, врага - священник. А люди... когда они понимали все? Мало ты проповедовала, великолепная! Не уяснила еще, как трудно заронить в головы паствы верное слово. Короткое, хлесткое, точное. Его надо найти. Иначе вредных малявок запишут в бесы, а проповеди пойдут меж ушей... А кругом - разговоры про шары друидов, и многие ворчат, что слишком уж много магии развелось последнее время. Даже если Церковь дозволяет механику и оптику - не попросить ли Немайн всем миром немного угомониться? Просто, по-соседски? Но у Диведа есть король, и он опускает кулак на широкую ладонь: - Открыть дорогу мору? Нет. Нам с братьями пришлось расти без родителей... может быть, из-за того, что в амбаре завелась лишняя крыса! И крысиное проклятие. С сего дня - для сидовых лис исключение. Да будет дозволено всякому жителю города держать их столько, сколько прокормит! Спину Немайн словно бурав крутит. Обернулась - злой взгляд королевны. А как иначе, если любимый с чужих слов поет! Осталось только руками развести. Мол, я этого не хотела, случайно вышло. И не бесов в лупу прихожане видят, не демонов - маленьких, но вполне земных тварей. Сколько же проблем из-за этих гадов... Гадов. Слово найдено. Осталось произнести. Немайн набрала в рот побольше воздуха... и выдохнула. Обещала Кейндрих вести себя прилично? Обещала младшей из старших сестер хоть постараться «не мельтешить»? Тогда зачем лезть в середину бури? Есть иные люди, которые куда лучше владеют словом. Например, Пирр и Дионисий...

Rosomah: Лица, лица... Большинство Немайн впервые увидела на неделе, что прошла от ее появления в Кер-Миррдине до двойной свадьбы. Соседи, союзники и свидетели союза, невиданного со времен короля Артура. Раз король Диведа женится на наследнице Брихейниога, раз его сестра выходит замуж за наследника Мерсии - значит, остров рассечен от моря до моря. Этакая ось, на которую и нанизаны союзники помельче, в том числе и маленькая республика в устье реки Туи. Немайн улыбнулась. Хозяйку Кер-Сиди пристроили почетно и осторожно - между патриархом и Пендой Мерсийским. Явно логика Кейндрих. Властитель англов немолод, влюблен в молодую еще жену, ко всему язычник... Совсем не годится в мужья римской императрице. И вообще, у него по левую руку королева Киневиса, пусть сама за мужем и присматривает! Сида довольна. Собеседники неплохие, у Пирра отменные манеры, так что его компания была бы вполне уместна, если бы обычай пить вдвоем из одного кубка здесь и сейчас не отошел в прошлое. Так королевская свадьба славит стекольщиков и гончаров! Белая керамика с синей росписью уместна на любом столе, от королевского до крестьянского - разница только в тонкости кисти да искусности художника. Впрочем, из бело-синего пьют на дворе, под навесами - дружинники, крепкие хозяева, важные в городе люди, гости не великого значения. Здесь, в пиршественной зале, хватило места лишь лучшим из лучших. Длинные столы вдоль стен - там стекло звенит о серебро. Вот она, кельтская вселенная в миниатюре - в виде правильного застолья. Западная сторона - стол мудрецов. Чиновники и священство, филиды-запоминатели, иноземные послы. Здесь, против ожидания, оказался Эмилий - по должности магистра оффиций. Тут бы быть и Анне, не будь она нужна в Кер-Сиди. А еще тут сидят врачи. Мало ли что случится? Север - сторона воинов. Начальники дружин, вожди ополчений - те, кто не занят по службе прямо сейчас. Тут почти все женщины - на правах жен и дочерей. Но то-то, что почти. Начальница дружины Клидога Кередигионского... была, наверно, когда-то красива. Смоляные волосы хороши и сейчас, зато на лице - глубокий шрам, от высокого лба к шее через прикрытую повязкой глазницу. Как на нее смотрела Настя... Потом руку на спустила на рукоять шашки. Шепнула: «Лучше так, чем в темницу». На севере - большая часть родни королей, что не влезла за главный стол. Почетно, но тесновато. На востоке - те, кто создает богатство государства. Не больно почетные места. Здесь, например, сидит навозный чиновник, который уже знает, что в Кер-Сиди его должность называется «чиновник по плодородию почв». Здесь, по собственному чину, жена мэтра Амвросия, глава гильдии ткачих. Мужу с дочерью подмигивает, они-то ровно напротив. Лишь за южным столом, среди королевских бардов и людей свиты, которых выгнать наружу показалось недостойным нельзя, а за другие столы - не уместить, нашлось место семье сиды. Зато - все, дружно! Только Немайн, «некоролева», и Эйра, ее наследница, попали в компанию владык Британии. Тех, кто восседают в середине залы за столом, круглым, как окоем. Все сошлось - и традиция, и кухня, и политический расчет. Как рассадить за стол две дюжины гостей державного достоинства и никого не обидеть? За длинным - задача нерешаема. За круглым - всего лишь трудна. Всего-то и нужно - подобрать соседей. И хозяева справились! Праздник получился веселый и сытный. Жаль, варварские пляски уже почитаются неприличными, а высоких придворных танцев пока не изобрели. Ввести бы торжественные шествия вроде полонеза или хотя бы паваны... Только это, наверное, тоже означает «мельтешить». А Немайн не отказалась бы посмотреть, как прошлись бы те же Пенда с Киневисой. Вот уж в ком и достоинства, и чувства меры - хоть отбавляй. Немайн никак не могла себе признаться: самой плясать охота! Протяни ей кто руку - в хоровод затянуть - никак не устояла бы. А так... Короли едят - а Немайн уже сыта, проголодалась и снова сыта. Короли пьют, а ей тоже некуда. Правда, все вина, от лучших греческих до местных плодовых перепробовала, по наперстку. Что еще? Языком чесать? И так - всю точь, пока молодые из спален не явятся? Одно хорошо: Пенда на вечер и ночь отложил дипломатию, и совершенно не мешает болтать с его женой. Киневиса, оказывается, про самые простые вещи умеет рассказать интересно. Как союзники-англы живут, что делают, когда им хорошо - и когда плохо. Как ссорятся и дружатся, как трудятся и веселятся. Что носят! Над ее веселыми словами сначала смеешься, потом размышляешь. Иной раз по размышлении и слеза навернется. А еще чужая память позволяет сравнить - насколько англы отличаются от англичан, и сравнение выходит в пользу народа средневекового. Народа, которому не переломило хребет норманнское завоевание, создавшее верхний класс, который и выстроил ради собственной безопасности имперскую легенду, убедил последнего бродягу: ты - не самый низкий класс. Ты выше многих, и если не будешь держаться своего места - скатишься ниже. Отсюда вышли сословная честь и бремя белых. Отсюда - «азия начинается за Каналом». Отсюда - толпы цветного народа в городах бывшей метрополии. Кастовая система нуждается в париях. Она даже готова им приплачивать - за то, чтоб они были! У нынешних король и знать - плоть от плоти народа, в божков с каменными лицами не играют. Если Пенда будет счастлив и весел - захохочет, запрокинув голову, а королеву не то, что обнимет - на руки подхватит, и прилюдно. Кого стесняться? Своего народа? Это на чужбине, да при иноземных послах... Король немедля обнял Киневису за плечи. Шепнул на ухо - а Немайн свое навела поточней: - Старшего сына женили, пора еще одного сделать. А? Королева краснеет, хотя из гостей подслушала только сида. А Пенда уже грохочет на всю залу: - А тебе, святая и вечная, замуж не пора? Кровь сама приливает к щекам, ресницы опускаются, отсекая назойливые взгляды. - Мне рано. На лицах греков - понимание. Для них Немайн - девица девятнадцати с небольшим лет. Замуж можно и раньше, по воле родителей или опекунов. Но если хочет выбирать сама, и брачный контракт подписывать сама - ждать ей еще полгода. До гражданского совершеннолетия! То, что несовершеннолетняя правит пусть маленьким, но государством - не в счет. То, что узурпатор-племянник еще моложе - тоже. Государственные и частные дела в империи различать всегда умели. Камбрийцы - моргают, икают, таращат глаза. Что за люди эти сиды, если для них три тысячи лет - замуж рано? Только король Пенда спокойно кивает. И его спокойное принятие дает силы пожать плечами и как ни в чем не бывало болтать с Киневисой, да по сторонам ушами покручивать, следить, как хмель понемногу туманит головы сквозь обильную закуску. Через стол - сочувственный взгляд. Вторая и последняя совершенно трезвая за круглым столом - Гваллен, жена принца Риса, невестка Гулидиена. Ей нельзя, у нее скоро маленький наружу запросится. А на Немайн просто не действует! Точнее, действует, но не так, как на прочих. Для ее организма спирт - топливо. Единой застольной беседы так и не сложилось, но разговоры становятся все громче. - Мудро сделал король Гулидиен, что заключил союз, - заметил Клидог Кередигионский, - особенно со мной. Хорошо иметь добрых союзников! Сколько с ним торговались - кошмар. Да и выторговал Клидог немало: право на вторжение в Гвинед. Единственное королевство Камбрии, у которого на троне вместо законного монарха - нортумбрийская марионетка. - Хорошо... - протянул принц Рис, самый младший из братьев диведского короля, - но отчего твой разум остановился на этой мысли? - Оттого, - сказал Клидог, - что с этим союзом Дивед получает многократную выгоду. Во-первых, забывает про возможное нападение из Гвинеда. Общей границы у вас нет, но кроме горных перевалов и прибрежных долин есть и общий путь - море. Во-вторых, доказывает, что вы все-таки на этой земле не чужаки. Ваш клан давно в Камбрии обитает, но вы - десси, ирландцы. А вот я, или, скажем, Артуис ап Мейриг - исконные жители... - То есть, - продолжил за него Рис ап Ноуи, - бритты. И, словно самого неприятного имени было мало, прибавил: - Трусы и бездари, отдавшие свою землю саксам! Зал затих. Только известный книжник Катен ап Ноуи, еще один брат свежеженатого короля, явно не без брачного умысла подсаженный к базилиссе Анастасии, продолжил неслышный за прежним гомоном рассказ: - ...тут Клидог ко мне, и его уже не коровы интересуют - расквитаться хочется. Как же так - готовил набег, а его самого обокрали! Всю границу обскакал, столько добычи мог взять - отказался. Одного хотел: нагнать Катена, вернуть свое. Невзятое чужое не так жалко! Одна беда - не сыкал никого и ничего. Я в это самое время снова ушел на его земли и подгреб, что осталось. Катен домой - а ему на два десятка миль от границы и сыра сварить не из чего, а на закуску разве дичину стрелять. Так волк и пожил в оленьей шкуре! Не понравилось. На три года набеги как отрезало... Звонкий смех Анастасии. Странно, раньше он только радовал, но тогда истории рассказывала сама Немайн. Бывало, куда менее веселые, чем байки диведско-кередигионского пограничья. Кажется, она себя убедила, что есть только епископ справа, принц слева да сестра - через исходящую дымом жаровню, а прочие гости - морок, можно не считать. И теперь не замечает, что ее веселье принимает политическую окраску: одобрение политики контрнабегов...

PashaF: Rosomah пишет: Я в это самое время снова ушел на его земли и подгреб, что осталось. Катен домой - а ему на два десятка миль от границы и сыра сварить не из чего, а на закуску разве дичину стрелять. Так волк и пожил в оленьей шкуре! Не понравилось. На три года набеги как отрезало... Видимо, Клидог. Катен - рассказчик.

Rosomah: Да. Спасибо.

Тарануха В.Ю.: По первому отрывку хочу отметить некоторую нестыковку. У Пирра уже есть инструмент для чтения. "- Узнал? - священник с кряхтением огляделся, - А вот у меня глаза не те, не те. Книжный прах, морская соль, слёзы горького бытия, дым ладана... А попросту - годы. И вот - вместо знакомых лиц я вижу розовые пятна. Милые мне книги возвращает хитрое стекло - но не рассматривать же собеседника в лупу. " Это весьма плохо стыкуется с тем, что написано в отрывке. "Благодаря ей Пирр снова встретил старых друзей, с которыми уже и не мечтал свидеться." И кроме прочего, это плохо стыкуется с особенностями старения людей. Обычно к старости развивается дальнозоркость. Резкое развитие близорукости настолько сильной что и лупа не помогает - весьма необычно.

Rosomah: Поправлю.

nebelmann: Разбор ошибок скину позже если что найду разве что сразу что в глаза бросилось: которых выгнать наружу показалось недостойным нельзя, Что-то тут лишнее. По тексту вопрос. собираеться ли автор убивать принца Риса? Потому что только войны начинались и за меньшее чем подобные оскорбления. А он оскорбил не только соседнего короля, но и большую часть собственного народа которые и есть те самые "бриты", разом отделив десси-ирландцев от трусливого криворукого быдла бритов которые только под их командованием видимо и побеждают. Ну и если Рис скинул такую бомбу что весь зал замолк то момент с Анастасией и Катеном слишком длинный и сбивает ритм текста. Его можно было вставить раньше или сократить. Хотя если я ошибаюсь и это нормальная застольная беседа то извиняюсь. У нынешних король и знать - плоть от плоти народа, в божков с каменными лицами не играют. конец 4-ой триады. Не двадцать первый век, когда власть предержащие из кожи вон лезли, чтобы показать: они тоже люди. Здесь и сейчас все наоборот. Правитель немного не от мира сего. Ну и про короля Хвикке был момент что он напоминал скорее идола напополам с языческим божеством чем простого смертного.

Rosomah: 1. Да, правлю. 2. Свой народ принц не обвинил. Ибо. :) А вот кризис есть. На грани файды, не войны - кланы не встанут... именно по той причине, что они НЕ оскорблены. Хотя еще раз пересмотрю отрывок насчет правильных акцентов. 3. Так и есть. Поправлю акценты. Король - не от мира сего, да - хотя, это не требует непременной неподвижной верхней губы.

vai: Времени не было - потому не появлялся. Но есть табуретка. Уважаемый Автор! ПМСМ настоятельно необходимо переписать конец истории с половинками вола. Это как раз тот случай, про который говорят: "не трогай г... - и оно не завоняет..." Тема манипуляций с задним проходом вола ПМСМ вносит в произведение пахабщину... На мой взгляд можно и более литературные окончания истории придумать, вроде рогов выросших на той же заднице...



полная версия страницы