Форум » Кембрийский Период » Текущая книга. Отрывки под тапки. (продолжение) » Ответить

Текущая книга. Отрывки под тапки. (продолжение)

Rosomah: Тут будут выкладки. Как и на ВВВ. Для начала - маленькое уточнение. Книга будет про Немайн, и хронологически продолжающая две предыдущие. Но я постараюсь сделать ее отдельной книгой. Не продолжением сериала, а вещью, вполне употребимой без первых двух частей... Я обязательно опишу это в тексте. И спасибо за напоминание - мне действительно часто кажется. что читатели знают ВСЕ.

Ответов - 113, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 All

nebelmann: Ну что же приступим к разбору полётов. Как всегда придирки и сплошной субъективизм =) 1) Анастасия, уже ничему не удивляясь 2) Команда, личное обращение к Эмилию - латынь. С Эмилием общаются исключительно командами? Вариант: Команды или личное обращение к Эмилию - латынь. 3) то и дело вставляет словечко по-ирландски Вроде хорошо, но такое чувство что словечко одно =) тут я явно придираюсь, но вариант: то и дело разбавляя ирландским (ирландскими словечками?) 4) А танцы - женское искусство. Не тапок - вопрос для самообразования - в седьмом веке в византии/камбрии являлись ли танцы женским занятием? 5) Только всех заняла - новость. Тирэ тут точно обязательно? Хотя у меня по русскому было твёрдое 2 в школе... так что знаки препинания лучше трогать не буду. 6) но гейсом именовать, согласна, нехорошо. Виновата. Больше не буду. Судя по продолжению разговор имеет место быть на публике которая его понимает. А Немайн вроде бы как мистический хранитель земель увешанный гейсами как новогодняя ёлка игрушками. Такое пренебрежение это нормально? 7) Ушастая сида, что пристроила под лупой образец, и разводит руками. Или "что" или "и" лишнее, но предложение получиться и так и так. 8) Увы, она всего лишь девушка, пусть и касалась ее лба и рук душистое миро помазания Кто скажет что она мальчик пусть первый кине в меня камень (с) Если только не имелось в виду подчеркнуть пренебрежение Пирра к женскому полу то имеет смысл добывить к "девушке" что нибудь вроде "смертная" или "обычная" или вообще заменить на "человек" 9) Бывало, иных потом для похорон по кусочкам собирали Порох вроде пока Немайновы кулибины не изобрели, а машинерию способную порвать случайного наблюдателя на части представляю с трудом и точно не в 7 веке. Может упомянуть что иных особо любопытных в закрытых гробах потом хоронить приходилсь? Если конечно не анахронизмъ. 10) тот хвастал новым гончарным кругом с водяным приводом. Это не стрельба из пушек по воробьям? Может на ножной заменить? Или там велосипедный какой.......... 11) творящуюся в единой капле воды из сточной канавы... В Кармартене канализация.......... хотя думаю сточных канавы тоже имеют место быть. 12) вожди ополчений Вожди бывают у племён и военного комунизма. Может командиры? Или ещё как.... 13) Тут почти все женщины - на правах жен и дочерей. Может поменять порядок слов: Почти все женщины (сидящие?) тут - на правах жен и дочерей. 14) Здесь, например, сидит навозный чиновник Чуть выше был сказано, что чиновники сидят с мудрецами на западе. Или навозник больше торговец? 15) Короли пьют, а ей тоже некуда Вариант - "уже", будет созвучно с предыдущим предложением. 16) Как ссорятся и дружатся Бритвой о глазам... "мирятся" "дружат" 17) «азия начинается за Каналом» Может быть Азию с большой буквы? Как большой фанат идеи "бремени белого человека" плакал читая, но едва ли не единственное поползновение на политику за 3 книги по нынешним меркам это почти чудо - фантасты в последнее лепят свои политические взгляды куда надо и куда не надо постоянно проводя параллели с написанным ими великими. (Т_Т) Фантастика должна быть фантастичной =) а фраза звучащая из уст каждого первого попаданца "какую страну развалили" уже давно набила оскомину. Эммммм это не тапок был просто накипело............ Камбрийцы кстати тоже фаны великоимперских идей и амбиций. Кровь сама приливает к щекам, ресницы опускаются, отсекая назойливые взгляды. - Мне рано. Бедные римляне. Лет через 10-15 им резко поплохеет когда они заметят что "Августина" и не думает взрослеть. А через 30 проблеммы поимеет уже она - став невыездной с острова. Хрен она кому кроме камбрийцев обьяснит своё бессмертие.

Rosomah: nebelmann Спасибо! Утащил в работу. Пир вообще буду очень переделывать.

Rosomah: Переделанное. Лица, лица... Большинство Немайн впервые увидела на неделе, что прошла от ее появления в Кер-Мирддине до двойной свадьбы. Соседи, союзники и свидетели союза, невиданного со времен короля Артура. Раз король Диведа женится на наследнице Брихейниога, раз его сестра выходит замуж за наследника Мерсии - значит, остров рассечен от моря до моря. Этакая ось, на которую и нанизаны союзники помельче, в том числе и маленькая республика в устье реки Туи. Немайн улыбнулась. Хозяйку Кер-Сиди пристроили почетно и осторожно - между патриархом и Пендой Мерсийским. Явно логика Кейндрих. Властитель англов немолод, влюблен в молодую еще жену, ко всему язычник... Совсем не годится в мужья римской императрице. И вообще, у него по левую руку королева Киневиса, пусть сама за мужем и присматривает! Сида довольна. Собеседники неплохие, у Пирра отменные манеры, так что его компания была бы вполне уместна, даже если бы обычай пить вдвоем из одного кубка здесь и сейчас не отошел в прошлое. Так королевская свадьба славит стекольщиков и гончаров! Белая керамика с синей росписью уместна на любом столе, от королевского до крестьянского - разница только в тонкости кисти да искусности художника. Впрочем, из бело-синего пьют на дворе, под навесами - дружинники, крепкие хозяева, важные в городе люди, гости не великого значения. Здесь, в пиршественной зале, хватило места лишь лучшим из лучших. Длинные столы вдоль стен - там стекло звенит о серебро. Вот она, кельтская вселенная в миниатюре - в виде правильного застолья. Западная сторона - стол мудрецов. Чиновники и священство, филиды-запоминатели, иноземные послы. Здесь - сестра Тулла и зять Кейр. Сам принцепс Сената - как был своим парнем, так и остался. Зато жена... Сущая римлянка. и платьем и прической, а уж достоинства во взгляде столько, что хватит на пятерых принцепсов. Здесь, против общего ожидания, оказался Эмилий - по гражданской должности магистра оффиций, и Эйлет притащил - не как довесок к себе, а как помощницу в Зимнем походе. Интересно, насколько неуютно чувствуют себя чернильные души, сидя рядом с такими головорезами? На Западе сидеть бы и Анне, не будь она нужна в Кер-Сиди. Уж Немайн бы ученицу пристроила. Но... обойдется. У нее вся ведьминская карьера впереди. Ректор второго в Европе, после Константинополя, университета - это много, но ведь когда-то и до Академии Наук дойдет? А еще тут сидят врачи. Мало ли что случится? Север - сторона воинов. Начальники дружин, вожди ополчений - те, кто не занят по службе прямо сейчас. Почти все женщины - на правах жен и дочерей. Но то-то, что почти. Начальница дружины Клидога Кередигионского... была, наверно, когда-то красива. Смоляные волосы хороши и сейчас, зато на лице - глубокий шрам, от высокого лба к шее через прикрытую повязкой глазницу. Как на нее смотрела Настя... Руку на спустила на рукоять шашки. Шепнула: «Лучше так, чем в темницу». На севере - большая часть родни королей, что не влезла за главный стол. Достойные места, да за столом тесно. На востоке - те, кто создает богатство государства. Не больно почетные места. Здесь, например, сидит навозный чиновник, который уже знает, что в Кер-Сиди его должность называется «чиновник по плодородию почв». Единственный из всей невеликой администрации короля! Говорят, когда-то первого «навозника» попросту не пустили за свой стол ни мудрецы, ни вояки. Не пустили бы, верно, и барды: мол, вонюч - да кто пойдет проситься за пятый по статусу стол, когда за четвертый приняли? Ремесленники и купцы «навозника» приняли. У иных ремесло куда пахучей. Взять те же дубильни... Зато уголь здесь уже считают чище навоза. Может быть, зря. От навоза кровавый кашель не приключается, а вот от угольной пыли... Здесь - ниже, но по собственному чину - жена мэтра Амвросия, глава гильдии ткачих. Мужу с дочерью подмигивает, они-то ровно напротив. Лишь за южным столом, среди королевских бардов и людей свиты, которых выгнать наружу нельзя, а за другие столы - не уместить, нашлось место остатку сидовой семьи. Тех, кто вкусно кормит людей, приравняли к развлекателям. Пятый стол - низший... и выше самого высокого. Именно барды могут напеть обид, от которых не отмоешься - или вознести до небес. Именно свитские играют короля. Люди же, которые кормят других людей да слушают их разговоры, могут прокормить и народное собрание, которое отрешит одного короля и возведет другого. Такого не случалось веками - но вдруг? А потому и к южному столу не проявят неуважения - ни те, кому достались более почетные стороны света, ни даже те, что восседают в середине залы за столом, круглым, как окоем. Все сошлось - и традиция, и кухня, и политический расчет. Как рассадить за стол две дюжины гостей державного достоинства и никого не обидеть? За длинным задача нерешаема. За круглым всего лишь трудна. Всего-то и нужно, подобрать соседей. И хозяева справились! Праздник получается веселый и сытный. Жаль, варварские пляски уже почитаются неприличными, а высоких придворных танцев пока не изобрели. Ввести бы торжественные шествия вроде полонеза или хотя бы паваны... Только это, наверное, тоже «мельтешение». А Немайн не отказалась бы посмотреть, как прошлись бы те же Пенда с Киневисой. Вот уж в ком и достоинства, и чувства меры - хоть отбавляй. Немайн никак не может себе признаться: самой плясать охота! Протяни ей кто руку - в хоровод затянуть - никак не устояла бы. А так... Короли едят - а Немайн уже сыта, проголодалась и снова сыта. Короли пьют, а ей уже некуда. Правда, и яства из трех видов мяса, и блюда из трех видов рыбы, и трех гадов морских, и трех птиц - испробовала по крошке. И пиво, и сидр, и вина, от лучших греческих до местных плодовых пригубила - по наперстку. Что еще? Языком чесать? И так - всю ночь, пока молодые из спален не явятся? Одно хорошо: Пенда на вечер и ночь отложил дипломатию, и совершенно не мешает болтать с его женой. Киневиса, оказывается, про самые простые вещи умеет рассказать интересно. Как союзники-англы живут, что делают, когда им хорошо - и когда плохо. Как ссорятся, как дружат, как трудятся и веселятся. Что носят! Сама разодета в греческий шелк - сегодня на ней все, что не упрятано в сундуки, для дочерей. Вся блестит - и парчой, и тяжелым ожерельем, и быстрыми, веселыми и меткими словами. Сначала смеешься, потом размышляешь. Иной раз по размышлении и слеза навернется. А еще чужая память позволяет сравнить - насколько англы отличаются от англичан, и сравнение выходит в пользу народа средневекового. Народа, которому не переломило хребет норманнское завоевание, создавшее верхний класс, который и выстроил ради собственной безопасности имперскую легенду, убедил последнего бродягу: ты - не самый низкий класс. Ты выше многих, и если не будешь держаться своего места - скатишься ниже. Отсюда вышли сословная честь и бремя белых. Отсюда - «Азия начинается за Каналом». Отсюда - толпы цветного народа в городах бывшей метрополии. Кастовая система нуждается в париях. Она даже готова им приплачивать - за то, чтоб они были! У нынешних король и знать - плоть от плоти народа. Не от мира сего - да, сколько угодно. Именно потому, что не знают - чувствуют - что им нельзя, а что можно. Вот и не приходится им играть в божков с каменными лицами! Если Пенда будет счастлив и весел - захохочет, запрокинув голову, а королеву не то, что обнимет - на руки подхватит, и прилюдно. Кого стесняться? Своего народа? Это на чужбине, да при иноземных послах... Король немедля обнял Киневису за плечи. Шепнул на ухо - а Немайн свое навела поточней: - Старшего сына женили, пора еще одного сделать. А? Королева краснеет, хотя из гостей подслушала только сида. А Пенда уже грохочет на всю залу, да еще по-латински: - А тебе, святая и вечная, замуж не пора? Кровь сама приливает к щекам, ресницы опускаются, отсекая назойливые взгляды. - Мне рано. На лицах греков - понимание. Для них Немайн - девица девятнадцати с небольшим лет. Замуж можно и раньше, по воле родителей или опекунов. Но если желает выбирать сама, и брачный контракт подписывать сама - еще полгода ждать. До гражданского совершеннолетия! То, что несовершеннолетняя правит пусть маленьким, но государством - не в счет. То, что узурпатор-племянник еще моложе - тоже. Государственные и частные дела в империи различать умеют. Камбрийцы - моргают, икают, таращат глаза. Что за люди эти сиды, если для них на четвертой тысяче лет - замуж рано? И никак не вколотить в упрямые головы, что горд на холме строит не медноволосая Немайн, а другая сида с тем же именем! Только король Пенда спокойно кивает. И его спокойное принятие дает силы пожать плечами и как ни в чем не бывало болтать с Киневисой, да по сторонам ушами покручивать, следить, как хмель понемногу туманит головы, несмотря на обильную закуску. Поймать в дрожащем от тепла жаровни воздухе сочувственный взгляд. Вторая совершенно трезвая за круглым столом - Гваллен, жена принца Риса, невестка Гулидиена. Ей нельзя, у нее скоро маленький наружу запросится. А на Немайн просто не действует! Точнее, действует, но не так, как на прочих. Для ее организма спирт - топливо. Единой застольной беседы не сложилось, но разговоры становятся все громче. Чтобы что-то разобрать, приходится постоянно шевелить ушами... а это, наверное, тоже «мельтешить». Но уж на сестру-римлянку навести ухо просто положено! О чем говорит ее сосед? Катен ап Ноуи, известный книжник и брат свежеженатого короля, посажен к базилиссе явно не без брачного умысла. Что в Камбрии обычен брак с женским старшинством, она уже знает. Что сестра-наставница видит ее не женой, а правительницей, поперек римских привычек - тоже. Так вот, базилисса, знакомься - в роду, который взлетает к власти над Британией, есть симпатичный неженатый принц... Который настолько увлекся соседкой, что не замечает вокруг уже ничего. - ...тут Клидог ко мне, и его уже не коровы интересуют - расквитаться хочется. Как же так, готовил кередигионец набег, а его самого обокрали! Всю границу обскакал, столько добычи мог взять - отказался. Одного хотел: нагнать Катена, вернуть свое. Невзятое чужое не так жалко! Одна беда - не сыскал никого и ничего. Я в это самое время снова ушел на его земли и подгреб, что осталось. Клидог домой - а ему на два десятка миль от границы и сыра сварить не из чего, а на закуску разве дичину стрелять. Так волк и пожил в оленьей шкуре! Не понравилось. На три года набеги как отрезало... Анастасия смеется - медью, колокольчиком. Все, кто на нее не смотрел - обернулись, уставились. Не замечает! Ей все равно - в первый раз за долгие годы она не считает людей, веселится. Кажется, она себя убедила, что есть только епископ справа, принц слева да сестра - через исходящую дымом жаровню, а прочие гости - морок, можно не считать. Это хорошо, так хорошо, что сердце в груди начинает быстрей колотиться. И все-таки в радости - немного отравы. Что не так? О том, что веселье принимает политическую окраску, можно не беспокоиться. Здесь пиршественная зала, не Сенат. Действуют правила заезжего дома, и даже разбитая в кровавые лохмы морда еще не значит ни поединка - между благородными, ни войны - между королями. Тогда - почему радость хорошей девочки отзывается в сердце фальшивой нотой? Когда Настя смеялась над ее историями, такого не было... Что не так? Подпереть бы подбородок кулаком да подумать хорошенько, но ноги рвутся в пляс, а по голове, как пыльным мешком - громкий голос. Клидог Кередигионский! Неужели расслышал? Да еще и греческий разобрал? - Мудро сделал король Гулидиен, что заключил союз, - возгласил самый беспокойный сосед диведцев, - особенно со мной. Хорошо иметь добрых союзников! Можно выдохнуть. Просто похвальба... Сколько с ним торговались - кошмар. Да и выторговал Клидог немало: право на вторжение в Гвинед. Единственное королевство Камбрии, у которого на троне вместо законного монарха - нортумбрийская марионетка. - Хорошо... - протянул принц Рис, самый младший из братьев диведского короля. - Но отчего твой разум остановился на этой мысли? - Оттого, - сказал Клидог, - что с этим союзом Дивед получает многократную выгоду. Во-первых, забывает про возможное нападение из Гвинеда. Общей границы у вас нет, но кроме горных перевалов и прибрежных долин есть и общий путь - море. Во-вторых, доказывает, что вы все-таки на этой земле не чужаки. Ваш клан давно в Камбрии обитает, но вы - десси, ирландцы. А вот я, или, скажем, Артуис ап Мейриг - исконные жители... - То есть, - продолжил за него Рис ап Ноуи, - бритты. И, словно самого неприятного имени было мало, прибавил: - Трусы и бездари, отдавшие свою землю саксам! И зал, словно получив команду, вспыхнул злым шумом. Каждый стол - и каждый по-своему. - Верно! - гремит Север, - Мы - не бритты. Мы - камбрийцы! Вот я зимой четыре головы Хвикке взял... Да если бы каждый бритт артуровских времен взял по одной голове - никаких саксов на нашей земле б не осталось! - Зато я первый в их лагерь ворвался! - Ну, я то на стене стояла... Зато муж! Он у меня скромный, сам не скажет, но даже не смотрит, что там с врагом после удара делается... Нет нужды... Хотите - щит кулаком проломит? Без всяких копий? - На заклад? Без заклада не то веселье! Щит не меч, в пиршественную залу вхож. И куда деваться ему, крепкому, беленому, когда его держат в восемь рук, чтоб не увернулся? Щепки летят! В бою все не так, и ловкий часто берет верх над сильным... А уж дома... Чиновный стол превратился в мечту разведчика. Не крапивное семя, брызжа в ярости слюной, мелочный сор под ноги королям метет - филиды, живые архивы британских держав, выбрасывают крючки и зацепы. У Эмилия память покороче, но до пергамента он все донесет, не расплескает. И начнет медленную и верную работу, именно что крапивную - из крапивных веревок рыболовные сети делают! Врачи сварятся громко, выразительно и совершенно непонятно. Латынь, да. Но названия хворей переменились, и все богатство сравнений и пожеланий благополучно ускользает даже от треугольных ушей. У бардов слова понятны и сильны, но очень и очень обильны. Песни перепевают и выворачивают, стихи разбирают построчно, пословно и посложно. И как ловко друг друга поносят: иная хула на соперника выглядит как славословие своему королю... и, увы, не только королю. Каждый второй рискнул восхвалить римскую императрицу. И каждый четвертый - сиду ушастую. Один даже спел Стоило повернуть голову, брови сдвинуть - не притихли, но дружно вернулись к славным королям да к друг другу. Выходит, хорошо, что по Камбрии ходят сказки о бардах, вдруг седеющих от одного взгляда Неметоны... Может, не так уж плохо - быть древней сидой? Такой, которой все по плечу, и ума особого не надо, пока есть сила и пророческий дар. Сила, которая уже дрожит в мускулах, и дар, который требует обернуться голову к восточному столу. За которым вот-вот случится страшное. Стол ремесленников. Оружейники, самые почтенные из всех, хвалятся умением и бьются об заклад - и добро, не здесь, на пиру, будут плавить и ковать! Потом. Получится соревнование в мастерстве... что плохого? Разве то, что все чаще звучит имя Немайн, как судьи, да все громче нарастает уверенное: - Она наша! И сидит верно... Да. Немайн сидит на восточной стороне королевского круга. И это плохо, потому что столы вот-вот начнут делить королей. Но это и вполовину не так плохо как то, что развели ювелиры и ткачи. Гильдии, женская наполовину и женская поголовно! Голоса громкие, иные с тем серебром, что любой гам прошьет навылет. Немайн, еще мгновение назад жалела, что сестра-римлянка еще плохо понимает по-камбрийски - теперь она этому радуется. Потому что на востоке нарастает стремительный, неизобретательный, но ох и злой бабий лай. Хмель выплеснул то, что камбрийки привыкли прятать за достоинством воительниц, кровью и жизнью отвечающих за единое слово. Выскочило - дикое, древнее. Тех времен, когда женщина была слишком слаба и слишком плохо вооружена, чтобы быть в состоянии убить другую. Дикое. И - римское! Изо ртов лилось самое грязное и самое страшное - для той, которая опора дома, мужа и детей. Мгновение, другое - и какая-нибудь, не найдя нарастающего ответа вспомнит - она камбрийка. И произнесет узаконенные обычаем слова, что на любом пиру, в важнейшем из заезжих домов ведут к одному. К дуэли насмерть. К страшной, женской, после которой побежденной отрезают голову и груди... Снова вспомнилась Анна. Теперь ученица, а когда-то чуть-чуть до взятия трофеев не дошло. Немайн скосила глаза вниз, на собственные прелести. Когда-то были бугорки, теперь холмы. Урок: иногда стоит меньше восторгаться чужим, которого себе не желаешь. А то можно и подарок получить. Трофей, который, по счастью, не придется бросать в гроб соперницы - но которым ученица и подруга гордится куда больше обладательницы. Если бы в поединке всегда побеждал правый... но какая правда может быть в пьяной перебранке? В голове Немайн замелькали варианты приказов. Свару можно прекратить. Но - главное происходит за столом королей. Принц Рис мертвой хваткой вцепился в короля кередигионского, и считал уже не коров, коз и овец - каждую потоптанную травинку, каждый потравленный колосок. Клидог чует засаду... но не может же отказаться от почести - признать славу. Но вот - финал: - Так вы на соседей ходите оттого, что у вас флота нет. А флота у вас нет потому, что вы боитесь ирландцев! И враг, которого принц думал втоптать в землю, довольно улыбнулся. - Мы-то в состоянии защитить свой урожай и на земле. А вот вы... Плохо держитесь за землю, плохо. Ей, пожалуй, хозяин получше нужен. - Уж не ты ли? - Скажу, что я бы с ней получше вашего управился. Но - не буду. Обещал вести полки на север, и так тому и быть. Дивед мне не особо и нужен. Южная пятина Камбрии! Женская. Вот и прятаться вам, как малышне, за женские юбки. А будут они римлянки, сиды или жены Мерсийца - сами выбирайте! Рис замялся... но спор подхватила жена. Гваллен. Улыбнулась. Погладила округлый живот. - Повеселил ты нас, сосед, - сказала. - Ох и повеселил. Значит, ты не ирландцев, ты женских юбок боишься. Так может и мои сойдут? А то воительницы частенько в штанах... Рис захохотал. Так, что Анастасия обернулась! Так, что слезы вытирать пришлось - настоящие. Потом резко смолк. - Нравится тебе наша земля, сосед. Нравится больше холодных гор Гвинеда. И пугают тебя не прекрасные дамы Юга и не жены наших друзей. Тебя пугает наша сталь. Та, что блестит, вынутая из ножен! И я буду рекомендовать брату не двигаться в поход, пока ты не снимешься и не пройдешь хотя бы половину дороги до Гвинеда! - Тогда вы не пойдете в поход никогда, - улыбнулся Клидог, - ибо если я чему и учен, так это тому, что не следует заключать договоров, если союзник во мне нуждается меньше, чем я в нем. Король Пенда размял не слишком внушительный кулак. Всегда брал другим, даже в рукопашной. - Гниль, - сказал, - нам не нужна. Только знай: предашь - станешь добычей. - И диведцы будут помогать саксу резать камбрийцев? - протянул кередигионец. - Славные времена. - Англу, - сказал Пенда, - англу, друг. Немайн уже не замечала, как ногти скребут стол. Союз - надежда на годы спокойной жизни - расползается по швам из-за нескольких кружек пива! И вина. И сидра. И, если считать на всех... но она уже не в состоянии считать. Легкие хватают воздух - не быстро, не медленно - глубоко и размеренно. Еще недавно разницы для Немайн не было. Теперь - есть. После разговоров с иными рыцарями Пенды, изъясняющимися на бриттском - отличающемся откамбрийского северным выговором да меньшим количеством латинизмов. Вояки интересовались саблями и голосом - как оружием, Немайн - ими самими. Расказанное породило короткий визит к филидам-хранителям летописи, а на пиру - вопросы к Киневисе, которой здесь не с кем и поговорить - латынь и британскую речь она знает плохо. Рассказ королевы совпал и с оговорками рыцарей, и изустной хроникой. К тому же сида не спрашивала напрямую - интересовалась освоением бывших земель Хвикке. Да, белоголовые аглы, куда без них. Да, остатки саксов Хвикке - которым жестко указали их нынешнее место. Худшие земли, на которых с двупольной системой протянешь ноги, работная повинность вместо воинской, запрет на ношение оружия - и в качестве соседей, советчиков и надсмотрщиков - элметцы. Шестьсот семей, переживших падение небольшого королевства, пожранного Нортумбрией. Эти не успели спрятаться под могучую руку Мерсийца - зато знамя «легиона сирот» наводит ужас на его врагов. Этих - не подкупить, не смирить, не запугать. Истинные бритыы, но не трусы и не бездари. Люди, которым не повезло со своими королями, и теперь приходится служить чужому... Так что англ и сакс - вовсе не одно и то же, и знакомому по чужой памяти человечеству очень и очень повезло, что история создала на Британских островах Англию, а не Саксонию.



полная версия страницы