Форум » Иберийская Рысь » Текущее состояние » Ответить

Текущее состояние

Rosomah: 4 главы выложены на СИ.

Ответов - 22, стр: 1 2 3 All

Rosomah: Книга вышла.

Rosomah: Выложил на сайте.

Дремлющий: Как вы умудряетесь так по-разному писать? У каждого романа своя специфика и даже язык меняется!

mykolash: Дремлющий пишет: Как вы умудряетесь так по-разному писать? У каждого романа своя специфика и даже язык меняется! Но при этом остается таким узнаваемым. Хоть и читал уже раза три - седня получил море удовольствия - огромное спасибо, Rosomah. Продолжения бы. И сюда. И в 1863. И в "ушастую". Рызрываюсь - не могу для себя приоритеты в Ваших произведениях выставить

Rosomah: Кое-что есть - но с сентября таки КП. История девятая, о хладных телах на мостовой и загородной прогулке Снова - патруль. Уже не усиленный, без моряков. Галерные успокоились, остатки армии маркиза де Мело спускают в городе невеликое свое достояние на диво мирно. Ну, прирезали полдюжины записных шулеров, которые не поняли, что ветер самую малость переменился, и сегодня в Севилье почетней быть солдатом короля, чем вором, убийцей или мошенником. Вернейшая примета - нищие. Еще пару недель назад всяк попрошайка уверял, что ноги ему отшибло лебедкой в порту, шрамы на морде получены в кабацкой поножовщине, а волдыри - дурная хворь, подхваченная на портовой девке. Теперь все - ветераны, отслужившие под кастильским знаменем не один год... И почти никого - из Фландрии. А то солдаты охотно применяют методу доньи Руфины. Только, в отличие от девушки, стражу не зовут. Зато над узкими улочками летит: - Стража! Убивают! И, если стража успевает, дело не идет дальше крепких тумаков. Впрочем, попрошайки выучили урок. И все же патруль, услыхав очередной призыв на помощь, поспешает не торопясь. Наверняка опять какой-то проходимец перепутал цвет знамени немецкой терции… Даже патруль дона Диего и Санчо Эрреры не стал исключением. И вот результат - на мостовой распластано прилично одетое тело, не успевшее выхватить короткую саблю. Светлые волосы, грузное сложение. Скромный костюм превратился в щегольской - черное сукно вспорото широкими разрезами, белая рубаха окрашена алым. От кошеля, понятно, лишь обрезок ремешка. И все же... - Режущие раны, - бурчит старший альгвазил, - взят в мечи двумя-тремя убийцами, внезапно. Удары точные, но без изысков... Солдатская работа. В нынешних наших условиях - все равно, что сказать - ничья. Или ветеранов уговорили, а этим по дублону с головы недостаточно. Нужно еще что-то. Дон Диего осторожно подбирает мантию. И так укоротил одеяние, до пределов, за которым практичное становится смешным, но склоняться над плавающим в кровищи трупом ему приходится не впервой. Пару раз холодная вода выручила зеленый бархат - а вдруг на этот раз не управится? Руки, скорее достойные врача, чем фехтовальщика, обшаривают покойника. Платок тончайшего батиста с вышивкой в углу, трубка с искусанным чубуком - похоже, убитый любил мусолить ее во рту, табак, огниво. Так, а это что? Рогожка, а в нее завернуто... - Какая красота! - А? - Санчо заглянул через плечо напарника. - Да, ты прав. Отменное кружево. Брабант, не меньше. А то и мятежные Нидерланды... Видно, кошель у покойника был полон. Думаешь, стоит завести дело? Ладонь дона Диего еще раз погладила заморский узор. Стражники сейчас начнут ворчать... - А толку? Ну, возьмем мы убийц - так их из тюрьмы выкупят свои. И ладно бы, так с нами не поделятся... И им есть что ответить. - Убитый - не беден. Полагаю, его семья будет вполне довольна, даже если убийцы попадут на галеры. А ведь можно расстараться, и добиться гарроты. Или даже ртутных рудников.* [В наше время в таких случаях принято поминать рудники урановые. И судьба заключенных сходна, и важность для державы: ртуть использовалась при переработке серебряных руд, увеличивая выход белого металла в разы.] Даже если родня терпеть не могла душу, прежде содержавшуюся в этом теле, соображения чести возьмут свое. Так что... Так что стража почуяла впереди не только хлопоты, но и деньги. А хлопот оказалось немало. Следовало выяснить, кто убитый таков - а для того поспрашивать в окрестностях, не знает ли кто чего. Еще теплый след довольно быстро привел в порт, к сходням изящной галеры италийской постройки. С солдатами и большинством офицеров говорить смысла не было - те все еще злились на городскую стражу. Но комит, начальник над гребцами, прекрасно помнил, кто пополняет скамьи. Раздуешь ссору с судейскими - потом никаким бичом не выбьешь из назначенных в гребцы задохликов и четырех узлов. Или будешь платить гребцам-вольняшкам. Пленных у Испании последние годы тоже не густо. Так что комит лишь ткнул пальцем в стражу: - Полагаю, в аудиенсии услышат, на котором корабле всегда готовы помочь следствию? «И учтут, когда будут пополнять наши команды разбойным людом», - это не прозвучало. Да и зависело не от портовых альгвазилов. - Непременно, - отозвался Санчо, - слова не будут стоить мне ни мараведи. Так отчего не похвалить того, кто мне помог? Итак, вы видели сеньора, которого я вам описал? - Видел? - комит хохотнул, - Еще как! Я его и привез, от самого Кадиса. И, пока тот торговался за офицерскую каюту, рассмотрел подробно. Типичный фламандец. Да, показывал бумагу, что он - штурман какого-то корабля. Какого? Забыл... Название типично фландрское, длинное и с двойным «а» посередине. Говорил, у него дела в Севилье. Чего он натворил? А, убит... Ну, точно, дела. Были. В это самое время уличный алькальд обходил склады, разворачивал образец. - Нет ли у вас таких же? А какие есть? А чем отличаются? Скоро он знал город - фландрский, разумеется, - и даже мануфактуру. Но ответ был всюду один: - Давно такого не привозили. Что вы хотите, дон алькальд: голландец перекрыл устье Шельды, северные моря набиты французами. Вот если б вы сказали, где такой товар взять... Спрос весьма велик. И это несмотря на королевские указы против роскоши!

Rosomah: И это несмотря на королевские указы против роскоши! Впрочем, чему удивляться? Его величество первым подал пример подданным. После победы под Леридой все королевства полуострова обошел его портрет. Филипп на нем выглядит усталым победителем... а на усталом победителе, поверх алого жюстокора - воротник, что нимало не напоминает скромную полоску накрахмаленного до жестяной твердости полотна, которую он нашивал прежде. Квадрат кружева от плеча до плеча, мягкий, почти невесомый... Разумеется, спрос на брабантский изящный товар совершенно неизбежен. Высокая цена - большие искушения. Где злата звон, там и потоки крови. Драгоценная белоснежная вязь, короткий и кривой клинок, пшеничные волосы и усы убитого сливаются в единую картину. Да, не ради тугого кошелька солдатские палаши окровянили мостовую. Но кто же пал на камни? Явился Санчо - у него нет ответа, зато есть новые мазки на холст. Точеные, словно у самого Веласкеса. Галера от Кадиса. Штурман. Корабль с фламандским названием. - Это мог быть подарок, - а глаза у сеньора Эрреры горят. Не верит, что убитый собирался порадовать зазнобу. Но желает приглушить золотой звон в ушах молодого коллеги. Не зря. Что золото... Зов славы посильнее песен сирен, да и желание вставить в приготовляемый к защите тезис загадочное, сложное дело - велико. - Мог... Ты не спрашивал, еще кто-нибудь с того корабля в порту появлялся? - Никого. - Плохо. Эх, прогуляться бы к морю! Вдруг корабль с двумя «а» в названии не ушел? Жаль, не отпустят. Эррера кивнул. Не отпустят. В порту работы много, а прибыль вовсе не гарантирована. Так что приходится, сменившись, топать в присутствие. Излагать безнадежную просьбу дону старшему алькальду. Который в ответ лишь насупился. - А в патрули кто за вас кто ходит станет? Наперед наука - бегайте побыстрей, если зовут на помощь. Вот это - ваша служба... Кругом прав. Осталось переглянуться: мол, не больно и надеялись - и браться за бумаги. Неприятный случай следует должным образом оформить... Взгляды коллег - отчасти сочувствующие, отчасти злорадные. Мол, думали устроить себе приятный пикник - а нам усиление? Дудки! Но вот в присутствие влетает стражник. Бежал, словно за ним черти гнались. - Что? Согнулся, уперся руками в колени. Дышит. - Еще труп? Мотает головой. Ну, убийство дело житейское, пусть и не каждодневное. Не повод загонять себя до полусмерти. Но что-то марафонский гонец не торопится сообщить о поражении персов. Впрочем, этот из патруля Варгаса - и набрался от начальника, вместе и прибаутками, умения держать паузу. Вот, наконец, обрел дар речи. - Таможня трясет торговцев щепетильным товаром. Всех. Спрашивают о кружеве... О том, образец которого показывал высокий человек в зеленой мантии. Волосы светлые, глаза черные, при мече. Дон Дьего, вам такой не знаком? И все меняется - разом. Таможня не пошевелится, если за делом не стоят деньги - и не медь с траченым серебром. А раз мытари забегали - значит, деньги, большие как Собор, бешеные, как весенний Гвадалквивир, такие весомые, что их и золото с трудом выносит, и приходится прибавлять бумагу переводных векселей. Поток, и от этого потока вовсе не грех черпнуть пригоршню, а повезет - и струйку в карман отвести. Тут сочувствие становится поддержкой, а злорадство вовсе меняет сторону и превращается в восторг! И старшему алькальду, что вышел из кабинета, приходится выслушивать настойчивый хор. Но вот начальственная рука взлетает, требуя тишины. - Вы правы, сеньоры. Работа на выезде - не наше дело, но не может же городская стража уступить честь раскрытия совершенного в порту преступления иной организации? Выездному следствию - быть. Я немедленно сообщу его сиятельству королевскому советнику о нашей потребности во временных полномочиях вне города. Санчо, ехать вам. Эспиносу не отпущу: он здесь нужен. - Но... - дон Диего вскочил со стула, да так, что чуть темечком потолок не пробил. Хоть аллегорию возмущения с него пиши. - Никаких но. Вы у нас единственный судья о двух ногах. Кто будет по улицам бегать? Старший алькальд обвел взглядом присутствие - но понимания в подчиненных не обнаружил. - Пусть едет, дон Хорхе! Справлялись мы как-то без него? - Начал, пусть доделывает... Главное, когда дело доходит до дележки чужого, Диего щедр. И тем, кто останется в порту за себя и за товарища, глядишь, перепадет побольше. - Без судьи и ехать не стоит, - ворчит Эррера, - вот окажется какой-нибудь склад на чужой земле - и точка. Да и корабль... чую я, нечисто с кораблем. А чтобы подняться на борт, нужна санкция. И что, деревенским судьям кланяться? Нам, страже Севильи? Кадис, вообще-то, город, хоть и маленький. Но по сравнению с воротами Индий... да, деревня.

al103: Мда... Честно говоря я все еще ожидаю продолжения "морской" части, эта как-то на зубах вязнет...

Rosomah: al103 До моря тоже руки дойдут, но нескоро.

Rosomah: - Диего, - дон Хорхе отчего-то сердит, - у вас, кажется, есть дела в университете? - Ничего, что не подождало бы несколько дней, - откликается Терновник, - мы же быстро! А еще это материал для тезиса. И разве не правильно будет мне поехать? Санчо хмыкнул. Зная дона Терновника, так эти раздумчивые фразы - попросту отчаянный детский вопль: «ну пожаааалуйста!» Причем, похоже, ему и в младенчестве хватало - вот такого. А слезы и крики - или не надобились, или не работали. Верней всего - и то, и то. Дон Хорхе - хотя и вырастил лишь одну дочь - поднимает бровь. - Точно? А подумав? - Именно подумав, дон старший алькальд. Я там буду нужен. А со всем прочим - устроится. Присутствие, казалось, проросло ушами от пола до стропил. Еще бы! Выяснилось, что у дона Хорхе с молодым алькальдом есть и дела помимо службы. Впрочем... кто в этом сомневался-то? А подробности так и не проскочили. Назавтра старший алькальд все же вышел в порт лично - проследить за отбытием служебной экспедиции. Правильно сделал. Городская стража - не армия, этим перемерять континенты в солдатских шагах не приходится. Те же, кому доводилось служить под королевском знаменем - от походов отвыкли. Настроение менее опытных товарищей захватило людей бывалых, и на борт собирающегося спуститься вниз по Гвадалквивиру корабля поднялись не следователи - первооткрыватели и конквистадоры! Колумб с Магелланом, Кортес и Писарро - все отплывали от севильских мостков. Тем удивительнее было обнаружить в молодом алькальде практичную заботу о комфорте. Остальным довольно неба над головой и духа приключений, а этот торгуется с квартирмейстером за каюту. - Диего, а как же дух конкисты? Терновник задумался. Потом переспросил: - Крысы, тараканы, клопы? А дух исходит от сапог? Нет уж. Лучше потрачусь. - За одну-то ночь платить серебром втридорога? Кстати, поэту следовало бы полюбоваться ночными видами! - Поэту - да. Но судья должен выспаться, чтоб утром не зевать. На ладонь моряка легли реалы, и довольный пассажир отправился обустраиваться. Квартирмейстер окинул взглядом группу. - Кто еще желает выспаться в постели с подушкой? Молчание. Только старший альгвазил со своим жезлом с ноги на ногу переминается. - Начальник? Голубая кровь? - понимающе спросил квартирмейстер, - Вот с таких мы получаем неплохой приработок всякий раз, как идем по реке. А ваш, похоже, еще чистюля и зануда. - Не зануда. Поэт! Но опрятен - просто чудовищно, да. А еще он мне не начальник. Так что... Эррера с тяжким вздохом тоже взялся за кошель. Никак нельзя отставать. Иначе, точно, окажешься младшим напарником. Не по названию, так по сути. Между тем на палубе собирались иные попутчики. Все больше мужчины, и с оружием. Иные кажутся знакомыми. Морская пехота. Моряки с галионов, что не стали подниматься через отмели в устье реки, но получили увольнение в настоящий город. Возвращаются к месту службы. А вот морда, знакомая вовсе по иным делам. Этот чаще навещает церковь, чем кабак. Не потому, что набожен, а потому, что в церкви его нельзя арестовать. Сейчас не в розыске - зато рядом с ним еще рожи. Шесть. Два раза по три. Плохо... Известно, кто любит работать тройками. Потому благородной публике, право, лучше быть в каютах на корме. Вот стонут вороты, которыми поднимают якоря... А Диего снова на палубе. Интересно ему. Моряк, что не на вахте и за пару мараведи готов просветить в своем ремесле, всегда найдется. Рассказывает, тычет по очереди в вороты, в паруса... Врет? Если да, то не сильно: ссориться с портовым алькальдом себе дороже. Мимо проплывают беленькие домишки, вьется дорога - для тех, кто предпочитает путешествие в седле. Диего присоединился к честному обществу - да так, что никто не обиде. В руках - просмоленый дочерна бурдюк свиной кожи. - Херес это хорошо, - подмигивает, - но попробуйте горской кислятины. Вдруг придется по вкусу? Кстати, сегодня мы не на службе. Так что - можно! Сегодня судья - добрый начальник, а альгвазил - плохой. Завтра роли поменяются. Так уж повелось в этом патруле... Потому Санчо принимает грозный вид: - Но если кто завтра встанет с больной головой или уснет на посту... Выгоню. Обратно в Севилью, с проездом за ваш же счет. Ясно? Куда как ясней. А еще ясно, что ослушнику не видать доли в возможной добыче, как ушей у трески. Но раз ясно, к бурдюку прибавляется стакан. Не в чьи-то руки - на палубу. - Андалусийцы не пьют сидр оттого, что у них есть вино, - разглагольствует Терновник, - и оттого, что не умеют его пить! Струя из поднятого меха бьет точно в донышко несмотря на качку. Последние капли разлетаются о палубу. Такой у северян обычай. Знак щедрости. Знак гордости - мы происходим от римлян! А еще... Нет, глупости, если бы Церковь усматривала в этом языческое жертвоприношение, давно бы вмешалась. - Ну, скорей! Пока сидр не осел! Стакан схвачен самой быстрой рукой - тоже игра - отправлен в глотку. - Ну? - Странно. Он точно жидкий? На вкус - как пыль. Яблочная... и чуток хмельная. Другой стакан. Другая рука. Другие слова. Спор - не хмельной, что для шестерых мужчин один мех слабенького пойла? Стоп. Для пятерых! Диего только наливал. Напарник поймал взгляд. Склонился к уху. - Мне еще пришлют. И наливать я умею. А остальные, может, и не попробуют больше - так, как надо. Да и нельзя мне больше стакана. Такова жизнь человека с больным желудком. Но разве нет в мире иных радостей? За бортом - вид, который заставляет понять всякого, что предпочтет глушь городу. Как ни прекрасна Севилья, она выстроена людьми. Но берега древнего Бетиса создал Бог, и люди добавили к первозданной красе совсем немного. Скорее, наоборот, испортили. Вот и Диего - стоит, любуется. Декламирует: - ...Гвадалквивир, серебряная влага, Закованная в золотой песок... - Твои? - Гонгоры! Я бы так не смог. И, кстати, о радостях, не зависящих от желудка... - Глянь, какая... В черном. А фигурка! Взгляд алькальда лениво перебирает публику. - А, эта... Ну, хорошо, что теперь не лето, и черное не обращается в пытку. Да, вкус у нее есть. И чапины носит привычно. Остальное завернуто в мантилью так, что и не рассмотришь. Но, право, истинную красоту женщины узнаешь не когда с ее головки соскользнет шаль, но тогда, когда откроет рот. И, судя по тому как каркает ее кавалер, она тоже не певчей породы. - Что-то ты мрачен. - Есть повод. В моих пожитках кто-то рылся. Я это обнаружил, когда решился угостить ребят. Так вот - это кто-то искал не денег. Два реала, которые я специально держу для воров, не тронул. И очень постарался разложить все по местам. Почти не ошибся. Но чего хотел - не нашел. Мои полномочия на мне. И фламандский образец тоже. Несмотря на ясное утро, на лицо Санчо Эрреры словно вечер сошел: - Скажу ребятам, чтоб спали по очереди. К тебе на ночь прислать кого? - Заметят. Нет уж, сам не посплю, подожду незваных гостей. Придется мне завтра зевать. От судьбы не уйдешь. Главное, чтоб они не брали с собой крыс и клопов. Иначе, право, выйдет что я и вовсе выбросил свои реалы на ветер. Ночь. Звезды. Безмятежность. Истошный вопль бьет по ушам, рука сама сжимает рукоять шпаги. Распахнуть дверь... Навстречу - полуодетые офицеры и пассажиры. Диего - разумеется, успел накинуть мантию, в руках меч. Но - босой. То-то кажется на вершок ниже. - Что это было? Ответа нет, но у алькальда за поясом нет платка. А был, еще вечером. Значит... но об этом - на берегу.

mykolash: 2 Rosomah: Вы пишете мазками. Мысле-образами такими. Оставляя место для мыслей. Читателю. Однако... Может показалось?.. Начиная еще с начала 9 главы. Мазки становятся резче. Вы специально? Увлеклись? Или буду вынужден креститься? Потому как таки показалось? Не скажу что так хуже. Для Вас характерно. И отличительно. Что само по себе интересно. Особенно в Рыси. Но как то заметнее. Ну, Вы поняли :-) Намекаю типа.



полная версия страницы